Хранимы небесными псами - Лена Тулинова

Ей было не до музыки и не до других людей, и не до остывающего кофе, и даже не до внутреннего ехидного голоса. Впрочем, тот помалкивал — видно, лихорадочно придумывал, что бы ещё такое сказать! Но Милори не прервала бы своего занятия даже и тогда, когда он заговорил бы. Потому что ничего важнее, чем сравнивать поцелуй, кофе и какао, сейчас не было. Кармин прижал Милори к себе, и девушка хваталась за него, словно воздух сделался водой, а она тонула. И не могло быть ничего крепче, чем эти объятия. Милори чувствовала, как его пальцы зарываются в волосы на затылке, а губы всё настойчивей ласкают её рот — и не могло быть ничего горячее, чем эти прикосновения. И когда она коснулась языком его языка — замирая от собственной смелости и от ошеломляющего вкуса, словно открытого впервые в жизни — не могло быть ничего слаще, чем поцелуй.

Куда там какому-то кофе?!

— Ну, знаете ли, молодые люди! — ворвался в эту поцелуйную круговерть чужой голос, острый, словно нож. — Это же неприлично!

Кармин не отрывался от губ Милори ни на секунду, а потому она лишь махнула на назойливый голос рукой. Был ли он внутренним? Принадлежал ли воображению Кармина или её собственному? Или же это возмущалась девушка из-за прилавка? Милори поняла, что ещё чуть-чуть, и она задохнётся. И с сожалением прервала поцелуй, чтобы вобрать хоть немного воздуха в лёгкие.

Кофейня медленно переставала кружиться, воздух перестал казаться водой, музыка играла спокойная и лиричная. Столик стоял чуть в стороне, и Кармин вернул его на место. А Милори повернулась к кофейной девушке, чтобы извиниться.

Но извинения и не требовались. Девушка улыбалась.

— Ужас как неприлично, — сказала она и хихикнула. — Сварить вам ещё какао?

Милори смутилась и принялась быстро-быстро жевать сэндвич с индейкой и салатом. Поджаренный хлеб суховато хрустел на зубах. Кармин от какао отказался и тоже взял сэндвич. Но есть не спешил.

— Не говорите ничего, — сказала Милори торопливо.

— И не думал, — ответил Кармин.

— Прощай, — прошептал внутренний голос.

Милори не стала спрашивать его вслух, только мысленно пожала плечами. Она даже не знала, кто и зачем с нею сегодня заговорил. Голос не был неприятным, несмотря на язвительность. Он даже казался смутно знакомым. Но Милори подумала, что он появился слишком неожиданно и что она не станет о нём сожалеть. Даже если этот голос никогда больше не прозвучит.

Но ей хотелось сейчас быть доброй и даже великодушной. И она сказала мысленно: «Ну, если что, можешь иногда приходить снова. С тобой было весело!»

— Да? — обрадовался внутренний голос. — И я же правильно сказал, что надо сравнить кофе с поцелуем?! Правильно?

— Правильно, — сказала Милори всё-таки вслух.

— Я надеюсь вернуться. Но если я не смогу — у тебя будет другой хранитель. Скорее всего, её будут звать Лючия. Обещай слушаться её и не поддаваться больше чёрному морозу!

«Разве мороз бывает чёрным?» — подумала Милори. И ещё удивилась — хранитель? Настоящий пёс-хранитель, небесный пёс?

— Все вы, люди, хранимы небесными псами. А теперь и вправду прощай. Мне пора.

Словно лёгкое холодное прикосновение ощутила Милори правой щекой. Это походило на то, если бы в щёку ткнулся собачий холодный и мокрый нос!

И она поверила — в то, что небесные псы существуют. И молча пообещала, что никакому морозу не поддастся — ни чёрному, ни белому, ни даже фиолетовому! Ни за что!

— Ещё не опаздываешь на работу? — спросил Кармин.

У него был слегка отсутствующий вид.

— Ещё нет, но скоро буду, — сказала Милори, вытирая слёзы с глаз.

Ей хотелось то ли смеяться, то ли плакать, то ли прогуливать свою службу. Или даже всё сразу.

Кармин помог ей одеться, накинул куртку сам, и они пошли в сторону Яркой улицы. Вокруг было немало народу, и было приятно идти рядом с этим красивым парнем под ручку. Только вот почему-то он был словно чуть-чуть не здесь! Милори покосилась на его задумчивое лицо и слегка прижалась к парню боком.

— Ты что, беседуешь там со своим внутренним голосом? — спросила она.

— Ага, — не стал отпираться Кармин. — И голос говорит странные вещи!

— Это ещё ладно, — сказала Милори, — мой вообще со мной попрощался. Представляешь?

Кармин остановился.

— Так не бывает, — сказал он.

— Ты теперь что, разбираешься в том, что говорят внутренние голоса? — засмеялась Милори.

Засмеялась слишком громко и даже слегка нервно. На них стали оглядываться. Но Кармин только слегка улыбнулся. Милори увидела небольшую складочку на небритой щеке. Даже целуясь, не заметила, что парень не побрился, а теперь почему-то осознала! И даже эта крошечная складка, и даже эта небритость делали Кармина милым. Он так обаятельно улыбался!

— Просто мой внутренний голос прямо сейчас мне говорил, что твой хранитель — она назвала его Айзеком — пошёл спасать город от какой-то ледяной напасти, и доверил ей и мне тебя.

— Ей, — хмыкнула Милори. — Этому твоему милому женскому внутреннему голосу.

— Да. А знаешь, как мою хранительницу зовут?

— Лючия, — не задумываясь, ответила девушка.

Кармин повлёк её дальше, сквозь утреннюю полусонную, спешащую толпу, и только когда они остановились на перекрёстке, пережидая поток машин, сказал:

— Да. Лючия. А значит…

— Значит, они не просто существуют и заботятся о нас, они ещё и общаются, — договорила Милори. — Вот бы увидеть их!

— Не думаю, что это возможно, — ответил Кармин.

Они перешли, наконец, дорогу, а дальше им надо было расходиться в разные стороны. Задержались, держась кончиками пальцев, пообещали друг другу скорую встречу. Хотелось верить, что она будет действительно скорой, и что им удастся улучить момент, чтобы снова проверить, насколько бывают горячи, нежны, сладки и крепки поцелуи!

— Бедная Лючия, — сказала вдруг Милори. — Каково ей будет метаться от одного к другому, чтобы присматривать сразу за двоими?!

— Она говорит, что справится, — улыбнулся Кармин.

— Оптимистичная она у тебя.

— Ага.

Милори приподнялась на цыпочки, поцеловала Кармина в тёплую румяную щёку и побежала к зданию администрации. Она снова немножко опаздывала — самую чуточку! Но строгое начальство очень не любило, когда подчинённые опаздывают: они должны были приходить на свою службу даже слегка заранее, а уж точно не в девять ноль две.

Уже на лестнице, перед тяжёлой дверью, девушка оглянулась, но в толпе уже не видать было Кармина.

ГЛАВА 20. Роза Блум негодует

— Может быть, кому-то кажется это смешным? — хмуря