Хранимы небесными псами - Лена Тулинова

Роза мученически возвела к потолку глаза и, наконец, ответила с дрожью в голосе:

— Меня тоже просили передать привет Стейси, уважаемый Георг Станц. Может быть, это и правда странно… Но у нас нынче с утра тут странности.

Кармин хотел выйти, но бригадир схватила его за руку, делая отчаянные гримасы. Видимо, ей всё ещё было страшно. Хотя, по мнению Кармина, голос в телефонной трубке звучал как угодно, но только не пугающе! А вот наблюдать за бравой и энергичной начальницей, которая вмиг стала вести себя как старшеклассница, которую вызвали к директору — как так? за что?! — это было уж точно забавно.

— Да-да-да, так и надо, так и надо, — заговорила Лючия, — так и надо, чтобы было весело, тепло и хорошо!

Роза Блум сбивчиво рассказывала в телефон о происшествии, сетовала на хулиганов, лишнюю трату материалов и времени, потом перешла к уверениям, что всё будет закончено в срок. А затем резко осеклась, покраснела, открыла рот и стояла так пару секунд, издавая тонкий, на грани слышимости писк. Кармин услышал, что из трубки льётся непрерывный гудок. Связь прервалась — видимо, Георг Станц закончил разговор и отключился. Поэтому маляр нажал на рычажок телефона и, взяв из руки Розы трубку, положил её на место.

— Неужели уволил? — спросил он у бригадира.

Та захлопнула рот и посмотрела на Кармина ошалевшими круглыми глазами.

— Ещё нет, — сказала Роза Блум севшим голосом. — Сказал, приедет. Кармин! Может быть, мы уже пойдём красить? А то приедет… а мы тут в кабинете, словно какие-то тунеядцы.

— Думаешь, ему не всё равно?

— Мне не всё равно, мне! — воскликнула Роза.

И метнулась к дверям, словно Кармин её малярным валиком погонял. Пришлось идти следом. Да и потом, он ведь не видел сегодня, насколько там всё плохо. Как далеко зашло чьё-то «хулиганство»?

В коридоре, где они вчера так усердно перекрашивали стены, было свежо, но не так холодно, как накануне. Кармин с удивлением остановился посередине коридора — одна стена светло-серая, а другая — чёрная и с морозным узором.

— Это как? — спросил он.

— Это чужое и злое колдовство. Ледяная магия, — пояснила Лючия.

А Роза только пожала плечами.

Кармин похлопал по серой стене.

— Мы так никогда не уйдём отсюда, — сказал он, — каждый день будем перекрашивать одно и то же место. Тут работы было на пару-тройку часов, а не дней…

И чуть было не расстроился, но тут голосок Лючии, его славной невидимой хранительницы, заговорил быстро и радостно:

— Ничего-ничего! Всё будет просто отлично, ты верь! Вот прямо сейчас сюда приедет компаньон Станц, и будет ещё лучше! Вот увидишь, увидишь! А ещё я предупредила около десятка хранителей, и они обещали, что передадут всё другим… И в конце концов, хранители всей Азури узнают про злую ледяную магию. Мы её победим, вот увидишь!

Кармин ничего не ответил, только похлопал по светло-серой стене. Она была чуть-чуть шершавая и тёплая. Словно там, под слоями краски, всё ещё оставалась капелька его собственного вдохновения. Вспомнив, как затейливо переплетались нарисованные ветви рябины, маляр вздохнул.

— Роза, — позвал он, — разреши мне потом стены расписывать с Йонтой за компанию.

Бригадир, которая уже открыла очередную банку белой краски, деловито пропыхтела:

— Может быть, не сейчас? До росписи ещё дожить надо. Давай хотя бы часть этой стены перекрасим.

Чёрная стена была ледяная. И инеистый узор казался ещё более настоящим, чем вчера. Стеклянисто поблескивали кристаллики изморози, причудливо выписанные кистью неизвестного художника морозные веточки казались произведением искусства. Едва коснувшись их, Кармин снова замёрз, как накануне, и ощутил, как душу засасывает уныние.

— Не надо, не надо, не вешай нос, — тут же встрепенулась Лючия. — Вспомни о хорошем! Вспомни, как целовался с Милори! Между прочим, мы ей нужны.

Она запнулась.

— Я верю в Айзека, — сказала совсем другим голоском, словно не вполне уверенным.

— Кто бы он ни был, этот ваш Айзек, а я тоже готов в него поверить, — сказал Кармин тихонько, чтобы Роза не подумала, что он обращается к ней. — Раз уж я поверил в тебя.

Краска показалась ему чуть жидковатой. Он набрал целую кювету, которую поставил на полочку стремянки, и окунул в краску валик. Мерные движения скоро переняли ритм у незамысловатой песенки про сахар в супе. А мысли уже давно вернулись в кофейню — и Кармин думал о какао, кофе, Милори и её губах.

— Хорошего дня, — начальственный баритон вернул его из мечтательного состояния в реальный мир. — Мне нужна Роза Блум.

Со стремянки по соседству апельсинкой скатилась бригадир. Кармин тоже на всякий случай спустился — мало ли что подумает про тебя начальство, если ты смотришь на него сверху? Но спустился не спеша и уселся на нижнюю ступеньку, делая вид, что занят исключительно чисткой валика.

— Может быть, вы тут не будете вонять растворителем, Кармин? — нервно спросила Роза.

— Засохнет, — спокойно ответил Кармин и продолжил своё занятие.

— Мы можем пойти в кабинет, — сказал Георг Станц.

Кармин поглядывал на него — ничего такого особенного, разве что пальто цвета охры с серым беличьим воротником очень уж элегантное. А ещё жёлтые ботинки и перчатки в цвет. Оливковый в серую и рыжую клетку шарф и серая рубашка выглядывали из-под расстёгнутого на груди пальто, и весь Станц выглядел солидно… и скучно.

Не хватало его облику чего-то живого, весёлого — солнечных зайчиков в глазах, сочных веснушек на гладком носу и чисто выбритых щеках, улыбки на плотно поджатых губах.

— Зачем в кабинет? Не надо в кабинет! — свирепо сказала Роза.

Это она так нервничала. Кармин знал, что чем сильнее Роза Блум нервничает, тем злее становится. Мало кому было известно, что она на самом деле злится на себя, а не на кого-то. Отделочники уже все к этому привыкли. А вот компаньон Станц был тут человеком новым, с Розой беседовал редко и лишь по телефону… и Кармину было интересно посмотреть, как он справится с бригадиром.

— Идёмте, я покажу вам, что у нас происходит! Может быть, уже пора звать милицию!

И, вытерев руки чистой тряпицей, Роза Блум ухватила чиновника за рукав и потащила в зал. Оттуда послышались звонкие восклицания: «вот видите?» и «может быть, вы скажете, что это мы сами натворили?» Если бы существовал на свете обвинительный знак препинания, его можно было бы использовать, чтобы точнее передать интонации этих реплик. Роза негодовала.

ГЛАВА 21. Позитивные сети раскинуты

Кармин красил стены и перила на лестнице между вторым и