Хранимы небесными псами - Лена Тулинова

И лис исчез. Следом, извинившись, пропал и Лорик. Это и понятно: у него ведь была беременная хранимая, оберегать её следовало в три раза тщательнее. Стейси вылизала лапку, потом другую, и лишь затем сказала:

— Я согласна подружить Георга с Розой. Только при условии, что Задира не будет на меня гавкать. Я всякий раз ужасно вздрагиваю.

Задира тут же гавкнул. Стейси наградила его выразительным взглядом.

— Я прошу тебя, это нужно прежде всего для Розы, — сказала ему Лючия.

Чёрно-рыжий вздохнул и протянул кошке лапу.

— Ой ладно, — сказал он, — на что только не пойдёшь ради хозяйки. Вообще-то конечно, твой богатый и уважаемый хозяин подойдёт Розе Блум куда как лучше, чем маляр!

И покосился на Лючию — как она воспримет такое заявление.

Но, к радости Айзека, был разочарован: Лючия обрадовалась.

— Спасибо, Задира. Ты настоящий друг!

Кошка и чёрно-рыжий пёс исчезли вместе, а затем и той-терьер. Павил, потоптавшись на месте, сказал:

— Я тоже не могу пойти к Бентону, вы же понимаете?

И поскорее пропал.

Лючия вздохнула.

— Делать нечего, — сказала она, — придётся всё делать самой.

— Нет, — жёстко ответил ей Айзек. — Ты присмотришь за Милори. Я доверяю её тебе. Я знаю, что хранитель может временно приглядывать сразу за двоими — при условии, что они находятся вместе.

Лючия медленно стала спускаться по лестнице на первый этаж, словно у неё уже не было сил порхать по-хранительски легко и непринуждённо. Сам Айзек был по-прежнему полон сил, но понимал, что другим хранителям поблизости от чёрного льда может быть нехорошо. И именно поэтому он решил, что пойдёт к Бентону сам.

Главное, чтобы с Милори за это время ничего не случилось! Главное, чтобы потом их связь хранителя и хранимой восстановилась…

— Мы договаривались, — сказала вдруг Лючия, — что не будем вмешиваться в их судьбы.

Айзек промолчал. Они вместе вышли в зимнюю студёную ночь, которая казалась всё-таки и теплее, и уютнее той злой чёрной магии, сковавшей часть дома Тысячи лиц.

Они ещё немного постояли, подняв морды к звёздам в просветах между тонкой рваной вуалью облаков. Помолчали, не глядя друг на друга. Затем Айзек сказал:

— Встретимся завтра. Мне надо попрощаться с Милори, как следует продумать свои ходы и…

Лючия потёрлась мордой о мохнатый бок Айзека. Пёс чуть вздрогнул и замер от этой фамильярности.

— Ты всё-таки очень хороший и добрый, — сказала Лючия.

— Нет, — ответил Айзек. — Я старый злобный эгоист. Ради своей хозяйки и ради своего спокойствия я сделаю что угодно, даже доверю её тебе и твоему Кармину. Ненадолго! — тут же прорычал он. — Только на время! Даже вот не начинай…

— Я не начинаю, — Лючия примиряюще кивнула.

— Встретимся... Где?

— В кофейне на углу Кобальтовой и Ясной, — подсказала Лючия.

— Хорошо.

Он не стал прощаться с нею. Нечего затягивать и без того долгую ночь. Ни к чему.

— Добрых снов! — услышал Айзек, уже улетая прочь. — Всё будет хорошо!

Вот где она берёт этот свой позитив? Ему бы не помешала хотя бы капелька!

ГЛАВА 18. Голоса

Обычно Кармин просыпался легко. Но, учитывая вчерашнее болезненное состояние, ничего удивительного, что нынче он еле-еле смог открыть глаза. Было ещё темно — разумеется, темно, в семь утра зимой в их краях иначе и не бывает! Однако именно сегодня этот факт показался Кармину особенно трагичным.

«Хорошо, что у меня нет собаки, — подумал парень. — Она бы сразу почуяла, что я проснулся. И стала бы требовать внимания. Погулять, поесть, вот это всё…»

Но сожаление о том, что собаки всё-таки нет, не оставило его даже после таких увещеваний. Ведь если б у него под боком сейчас проснулась очаровательная бело-рыжая корги или упитанный спаниель, или солидный, серьёзный такс — он бы с радостью погладил пса по шерстистому боку, потрепал бы ему мягкое ушко. А пёс в ответ вылизал бы Кармину руки и лицо, счастливый только оттого, что хозяин здесь, рядом. Вилял бы хвостом, извивался всем телом — тёплый добродушный щенок, не дающий унывать.

Как и вечером, Кармин понял, что скучает без этого щенка. Скольких бездомных собак он уже подобрал и роздал друзьям и знакомым! У его мамы жило сразу две симпатичных дворняжки, которых Кармин подобрал на улице одну за другой, и обе были такие послушные, милые девочки… Он бы с радостью сейчас забрал какую-нибудь из них к себе, но дворняжки наверняка уже привыкли жить в компании друг с другом, да и мама могла воспротивиться. И была бы, наверное, права, ведь собака (да и кошка тоже!) не вещь, чтобы таскать её из дома в дом.

С такими мыслями Кармин поднялся с кровати и прошлёпал на кухню — чтобы выпить воды. У него дома редко водилось что-нибудь съедобное, потому что готовить парень умел плохо, а есть предпочитал в столовых или кафе. А не то перехватывал пирожок-другой на улице, у торговок. Сейчас он и об этом пожалел: можно было бы позавтракать дома, а не таскаться по опостылевшим кафе. Сделать себе омлет или сварить кашу может любой, даже не особо умелый и сведущий в кулинарии человек.

Но на кухне не нашлось и куска хлеба. Кармин уныло поплёлся чистить зубы. Бриться он не стал, хотя старался, чтобы его щёки и подбородок всегда оставались гладкими. Да ну, зачем? Ведь он не собирался ни с кем встречаться, никого приводить, а маляры и другие отделочники потерпят его на работе и небритым. Даже не заметят щетину.

А вот без завтрака — ну никак. У Кармина даже засосало под ложечкой, так захотелось перехватить чего-нибудь до работы! Какой он иначе будет работник? А ведь он и так проводился с одной и той же стеной — одним небесным силам известно, как долго!

— Два дня, — подсказал Кармину внутренний голос. — Ничего! Ты отличный маляр и художник, сможешь сделать всю работу очень быстро и хорошо!

Внутренний голос говорил как-то очень уж преувеличенно-бодро. Кармин отмахнулся от него и, одевшись, поплёлся к кофейне на углу. Какао! Ему надо побольше какао. Сладкого, густого, с шапочкой взбитых сливок. И чтобы непременно с зефирками. Кармин с детства обожал этот напиток. И улыбчивая девушка за прилавком в кофейне уже давно знала вкусы постоянного посетителя! Всегда, едва увидев Кармина, сразу же ставила на плитку маленькую кастрюльку. В этой кофейне всё готовили быстро и на виду, ничего не прятали в кухне за толстыми дверями.