Порочный союз - Айви Дэвис

Эмилия проверяет, как я, на следующий день утром. Я люблю свою сестру, но ей, кажется, нужно постоянно следить за тем, чтобы со мной все было в порядке. Хотя я ценю ее внимание, оно немного властное. В конце концов, я интроверт. Одиночество — это мое место отдыха.

Я еще даже не успела одеться к сегодняшнему дню, когда она приходит и устраивается поудобнее на кровати рядом со мной. — Я подумала, что мы могли бы провести еще один день вместе.

— Да, конечно. Но... разве ты не должна искать мне мужа? Это то, что мама сделала для тебя и Джеммы.

— Я знаю. И я обдумала кое-какие перспективы. Некоторые из людей Марко, которых я знаю, хорошие люди. Я просто ждала, когда ты дашь мне знать, когда будешь готова. Я не хотела быть назойливой.

— Это мило. Спасибо. У тебя... есть кто-нибудь на примете?

Она проводит рукой по животу. — Я спросила Марко о Генри, потому что мне показалось, что вы вчера мило беседовали с ним. — Мои мысли возвращаются к красивому мужчине, которого я встретила в музее. — Он приходил раньше. Я никогда не видела его сама, но Марко говорит, что Генри хороший человек, насколько ему известно. У Марко не было с ним проблем, так что это многообещающе. Может быть, мы могли бы пригласить его в гости, и вы смогли бы познакомиться с ним поближе. — Она берет меня под руку. Такая близость — это не то, чего я обычно добиваюсь со своими братьями и сестрами, даже с Эмилией. — Нет необходимости торопиться с этим. Поскольку я удачно вышла замуж за Марко, это действительно помогло нашей семье, так что тебе не нужно беспокоиться о давлении.

— Неужели никого не волнует, выйду ли я вообще замуж? Мама даже не позвонила мне с тех пор, как я здесь. Никто из наших братьев и сестер не звонил. Разве это имеет значение?

Эмилия вздыхает, кладя голову мне на плечо. — Маме не все равно. Она просто изо всех сил старается показать это.

Я вспоминаю ту ночь, когда Франко ударил нашу маму по лицу. Я открываю рот, чтобы рассказать Эмилии, но что-то останавливает меня.

Вместо этого я говорю: — Мама всегда забывает обо мне. Я уже привыкла к этому.

— Это не значит, что это нормально. Но мама действительно любит тебя. Она любит всех нас. На что она пошла, чтобы защитить нас... Это делает ее храбрее, чем, я думаю, ей приписывают.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты когда-нибудь замечала, что Франко ведет себя с ней грубо? — Я замираю и не могу ответить. Эмилия продолжает. — Он причиняет ей боль, но она мирится с этим, потому что не хочет, чтобы он причинил боль кому-то еще. Единственный способ вытащить Франко из этого дома — Антонио должен занять его место. Но это произойдет не раньше, чем через месяц или около того. По крайней мере, до тех пор, пока ему не исполнится восемнадцать и он не займет свое законное место главы семейного бизнеса.

— Я ничего не знала, — шепчу я.

— На самом деле она не хочет, чтобы кто-нибудь знал. Он причинил ей невообразимую боль.

Я прижимаюсь поближе к Эмилии, ища у нее поддержки. — Каким образом?

Эмилия на мгновение замолкает, прежде чем сказать: — Близнецы могут быть его детьми.

Я поднимаю голову. — Но я думала, они папины. Перед тем, как он скончался, мама забеременела.

— Произошел довольно короткий промежуток с того момента, как умер папа и Франко переехал к нам, а мама забеременела чуть позже. Она отрицает это, но это потому, что она знает правду. Люсия и Лука — дети Франко, а не нашего отца.

Весь воздух покидает мое тело. Мне никогда не приходило в голову даже подумать об этом. Подумать об этом. Обычно я нахожусь в своем собственном мире, одна в своей комнате. Я никогда не пыталась помочь своей маме, но опять же, я не знала, что она нуждалась в помощи.

И печальная реальность такова, что если бы я знала, приняла бы она вообще мою помощь? Она обвинила меня в том, что папе стало хуже в его последний день, когда он отвез меня на Кони-Айленд. Наверное, я последний человек, которого она хотела бы, чтобы ее утешал.

— Ты говоришь то, о чем я думаю? — Шепчу я.

Эмилия смотрит мне прямо в глаза и кивает. — Он изнасиловал ее, Фрэн.

Я ахаю и отвожу взгляд, не в силах смотреть в глаза моей сестре. — Это ужасно.

— Я знаю. И я бы сделал все, чтобы вытащить ее из этой ситуации, но у меня связаны руки. Как и у Марко. У Франко слишком много власти, чтобы просто так от него избавиться. Я жду того дня, когда Антонио исполнится восемнадцать и он возьмет власть в свои руки. Надеюсь, после этого он сможет выгнать Франко, и с мамой все будет в порядке. Как и с остальными нашими братьями и сестрами.

— Мне нужно позвонить ей, — говорю я, хватая телефон. — Я должна спросить, все ли с ней в порядке.

— Ей это понравится, я уверена. — Эмилия гладит меня по спине. — Я буду ждать внизу, когда ты закончишь. Я знаю, что это тяжело принять, так что, если ты не хочешь никуда идти сегодня, ничего страшного.

— Нет. Я хочу. — Впервые я начинаю нервничать при мысли о том, что придется провести весь день взаперти в своей комнате.

Я набираю мамин номер после ухода Эмилии. Она берет трубку после четвертого гудка. — Алло?

— Это я, мама.

— Кто?

Я хмурюсь, пытаясь не позволить боли в моем сердце заставить меня заплакать. — Франческа.

— Правильно! Франческа. Как у тебя дела? Устраиваешься, все в порядке?

— Почему ты не позвонила? Я здесь уже неделю, а от тебя не слышно ни слова.

— Ты ушла утром, прежде чем кто-либо успел попрощаться, — говорит она таким тоном, словно пытается обвинить меня.

— Ты хотела попрощаться?

— Конечно. Ты уезжала в Лос-Анджелес. Я хотела попрощаться.

— Тогда почему ты забыла предупредить Эмилию о моем приезде?

Она молчит на другом конце провода так долго, что мне приходится проверить, не повесила ли она трубку. — Не припомню, чтобы я что-то забывала, — наконец произносит она.

Ну, ты забыла. Я хочу огрызнуться. Вместо этого я говорю, — Все в порядке. Я в порядке.

— Что ж, это хорошо. Послушай, мне