Измена. Без права на ошибку - Стася Бестужева

– Я занята. Пусть запишется на другое время.

– Она сказала, что это касается... Максима Морозова.

Я замерла с ручкой в руках. Что еще? Какие сюрпризы он приготовил на этот раз?

– Извините, – повернулась я к клиенту, – мне нужно ненадолго отлучиться. Игорь продолжит презентацию.

В приемной стояла Вика. Я не видела ее больше месяца – с того дня, как сорвала ей назначение в «Правовой Альянс». Она сильно изменилась: осунувшееся лицо, темные круги под глазами, дешевая куртка вместо привычных дизайнерских нарядов. Но главное – округлившийся живот под бесформенным свитером.

Беременна.

– Катя, – она сделала шаг навстречу, но я подняла руку, останавливая ее.

– В мой кабинет. Немедленно.

Мы прошли по коридору молча. Я чувствовала любопытные взгляды сотрудников, но не обращала внимания. Закрыла дверь кабинета и скрестила руки на груди:

– Говори. Быстро.

Вика опустилась на стул, не дожидаясь приглашения. Руки ее дрожали.

– Я беременна, – выдохнула она. – От Максима. Четыре месяца.

Я ждала этих слов, но все равно они ударили, как пощечина. Четыре месяца. Значит, забеременела сразу после нашего развода. Или даже до него.

– И что ты хочешь от меня? Поздравлений?

– Он отказывается признавать ребенка, – голос ее сорвался. – Говорит, что не уверен, что это от него. Требует аборт или пусть рожаю, но он не будет платить ни копейки.

Я подошла к окну, глядя на город. Внутри бушевали противоречивые чувства. Часть меня торжествовала – получи, предательница, по заслугам. Но другая часть – та, что когда-то считала Вику сестрой, – сжималась от жалости.

– При чем здесь я?

– Ты единственная, кто может мне помочь, – Вика встала, подошла ближе. – Катенька, я знаю, что поступила ужасно. Знаю, что не заслуживаю твоего прощения. Но ребенок... он не виноват.

– Не называй меня Катенькой, – отрезала я. – У тебя нет такого права.

– Прости. – Она вытерла слезы. – Просто я не знаю, к кому еще обратиться. Родители отказались со мной разговаривать, когда узнали. Друзья отвернулись после той истории с «Правовым Альянсом». Работы нет – меня никто не берет.

Я повернулась к ней:

– А чем, по-твоему, я могу помочь?

– Поговори с ним. Максим тебя боится. После того, что вы с Андреем ему устроили, он... сломался. Может, ты сможешь убедить его хотя бы пройти тест ДНК, признать отцовство.

Я рассмеялась – коротко, зло:

– Ты хочешь, чтобы я помогла тебе привязать к себе моего бывшего мужа? Серьезно?

– Я не хочу его привязывать! – воскликнула Вика. – Мне от него ничего не нужно, кроме алиментов на ребенка. Я не люблю его, Катя. Никогда не любила.

Эти слова прозвучали так искренне, что я невольно поверила.

– Тогда зачем спала с ним?

Вика опустила голову:

– Потому что была дурой. Потому что завидовала тебе. Ты всегда была лучше меня: умнее, талантливее, успешнее. А Максим выбрал тебя, хотя я так старалась ему понравиться. И когда он начал за мной ухаживать... я подумала, что наконец-то выиграла.

– Выиграла, – повторила я с горечью. – Ты выиграла замужнего мужчину, который изменял мне еще с десятком женщин.

Вика подняла голову:

– Что?

Вика смотрела на бумаги с побелевшим лицом.

– Он говорил, что я особенная. Что только со мной он чувствует настоящую страсть.

– Всем говорил, – устало сказала я. – И знаешь, что самое смешное? У него уже есть дети. Двое. От разных женщин. Мальчик три года и девочка пять лет. Он отказывается их признавать, не платит алименты, скрывается от судов.

Вика рухнула обратно на стул, закрыв лицо руками. Плечи ее затряслись.

– Боже... я думала... я думала, что хоть ребенок заставит его остепениться.

– Максим не остепенится никогда, – я встала, подошла к бару в углу кабинета, налила воды. – Вот, выпей.

Она взяла стакан дрожащими руками.

– Что мне делать, Катя? Я не могу растить ребенка одна. Денег нет, работы нет, жить негде. Снимаю комнату в коммуналке на последние сбережения.

Я смотрела на эту женщину, которая когда-то была моей лучшей подругой. Сломленную, отчаявшуюся, беременную от человека, который разрушил нам обеим жизни. Должна ли я ей помочь? Заслуживает ли она этого после предательства?

Но ребенок... ребенок действительно не виноват.

– Я поговорю с адвокатом, – медленно сказала я. – У меня есть контакты юриста, который ведет дела двух других матерей детей Максима. Возможно, если объединить усилия, можно принудить его к тесту ДНК через суд.

Вика подняла на меня полные слез глаза:

– Правда? Ты правда мне поможешь?

– Не тебе, – поправила я. – Ребенку. И не из любви к тебе, а из справедливости. Максим должен нести ответственность за свои поступки.

– Спасибо, – прошептала она. – Катя, я знаю, что недостойна твоего прощения, но...

– Не надо, – я подняла руку. – Я не прощаю тебя, Вика. И не уверена, что когда-нибудь прощу. Но ненавидеть тебя я тоже устала. Просто... давай сделаем так: я помогу с юристом и дам денег на первое время. А ты исчезнешь из моей жизни. Навсегда.

Она кивнула, вытирая слезы:

– Договорились.

Я написала адрес юриста и номер телефона, протянула Вике.

Она встала, неловко кивнула и направилась к двери. У порога обернулась:

– Катя... я правда сожалею. О всем.

Я не ответила. Дверь закрылась, и я осталась одна.

Телефон завибрировал. Андрей: «Как прошла встреча с клиентом? Увидимся вечером?»

Я посмотрела на закрытую дверь, за которой только что исчезла Вика. Рассказывать ли Андрею о ее визите? Он не поймет. Скажет, что я слишком мягкая, что Вика не заслуживает помощи.

И будет прав.

Но я не могла иначе. Потому что, в отличие от Максима и Вики, я не потеряла человечность. Даже после всего, что они мне сделали.

Глава 16

Глава 16

Я сидела в кафе напротив вокзала, наблюдая, как Вика неловко устраивается на стуле, пряча округлившийся живот за сумкой. Перед ней лежал конверт с деньгами и билет на поезд до Екатеринбурга. Туда, где ее ждала должность юрисконсульта в средней строительной компании – не престиж московских офисов, но стабильная зарплата и съемная квартира.

– Спасибо, – прошептала она, сжимая конверт. – Катя, я...

– Не надо, – остановила я ее. – Это не для тебя.