Измена. Без права на ошибку - Стася Бестужева

Она кивнула и быстро вытерла слезы. Мы допили кофе молча, как две незнакомки, случайно севшие за один столик. Когда объявили ее поезд, Вика встала, взяла чемодан и, не оборачиваясь, пошла к перрону.

Я смотрела ей вслед и чувствовала странную пустоту. Не облегчение, не удовлетворение от благородного поступка. Просто усталость от всего этого – от мести, от прошлого, от необходимости снова и снова возвращаться к тому, что хотелось забыть.

Телефон завибрировал. Андрей: «Где ты? Мы договаривались встретиться час назад».

Черт. Совсем забыла.

Я приехала в его офис через сорок минут. Андрей сидел за столом с мрачным лицом, перебирая какие-то бумаги. Когда я вошла, даже не поднял головы.

– Привет, – я подошла, коснулась его плеча. – Извини, застряла в пробке.

– Врешь, – он отодвинул мою руку. – Ты была с ней.

Внутри все похолодело.

– Откуда ты знаешь?

Андрей наконец посмотрел на меня. В его глазах читались гнев и разочарование.

– Игорь сказал. Я позвонил, спросил, где ты, не мог до тебя дозвониться.

Я опустилась на стул напротив.

– Андрей, я собиралась рассказать...

– Когда? После того, как устроишь ее жизнь? После того, как станешь крестной ее ребенку от твоего бывшего мужа?

– Не ори на меня!

– Я не ору! – он ударил ладонью по столу. – Я просто не понимаю! Катя, эта женщина спала с твоим мужем полгода! Предала тебя! А ты находишь ей работу, даешь деньги, устраиваешь жизнь!

– Я помогла ей уехать отсюда! Чтобы больше никогда ее не видеть!

– Ты могла просто игнорировать! Послать к черту, когда она пришла с протянутой рукой! – Андрей встал, подошел к окну. – Но нет, ты решила сыграть в благородную даму.

Его слова резали, как ножом. Я чувствовала, как внутри закипает ярость.

– Ты не понимаешь! Там ребенок, который скоро родится. Он не виноват в том, что его родители – мерзавцы!

– А твое дело – спасать всех детей мира? – он обернулся. – Катя, ты дала деньги женщине, которая разрушила твой брак!

– Мой брак был разрушен задолго до Вики! – выкрикнула я. – Максим изменял с первого года! С десятками женщин! Вика была просто одной из многих!

– Тогда почему именно ей ты помогаешь? Почему не тем двум другим матерям его детей?

Я замолчала. Действительно, почему? Потому что Вика когда-то была мне дорога? Потому что помню ту девушку, с которой дружила восемь лет, до того как она предала меня?

– Не знаю, – честно призналась я. – Просто не могла иначе.

Андрей покачал головой:

– Знаешь, что я вижу? Женщину, которая не умеет говорить «нет». Которая жертвует собой ради тех, кто не заслуживает и капли ее доброты.

– А я вижу мужчину, который не понимает разницы между слабостью и человечностью! – я вскочила. – Да, я помогла Вике! И что с того? От этого мне не стало хуже!

– Стало! – он шагнул ко мне. – Ты потратила деньги, время, нервы на человека, который плевал на тебя! Пока ты устраивала ее судьбу, могла заниматься собой, своим бизнесом, нами!

– Нами? – я рассмеялась зло. – Значит, дело в этом? Тебе не хватило внимания?

Андрей побледнел:

– Не смей переворачивать мои слова.

– А что мне делать? Слушать, как ты обвиняешь меня в доброте?

– Я обвиняю тебя в том, что ты не ценишь себя! – его голос сорвался. – Что позволяешь людям вытирать о тебя ноги снова и снова!

Тишина повисла между нами, тяжелая и звенящая. Мы стояли в метре друг от друга, но расстояние казалось пропастью.

– Может, ты прав, – тихо сказала я. – Может, я действительно не умею отказывать. Но знаешь что? Это лучше, чем стать черствой и озлобленной. Лучше, чем потерять способность сочувствовать.

– Сочувствие и глупость – разные вещи, – жестко ответил Андрей.

– Тогда я глупая, – я взяла сумку. – И если тебе это не нравится – может, нам стоит пересмотреть наши отношения.

Он схватил меня за руку:

– Катя, стой. Не уходи так.

– А как? – я посмотрела ему в глаза. – Ты назвал меня глупой. Сказал, что я не ценю себя. Что еще мне нужно услышать?

– Я не это имел в виду...

***

Первая настоящая ссора с Андреем. И она выбила почву из-под ног сильнее, чем я ожидала.

Может, он прав? Может, помогая Вике, я правда проявила слабость? Но как тогда жить, если каждый добрый поступок будут считать глупостью?

Телефон зазвонил. Андрей. Я сбросила вызов. Позвонил снова. И снова.

На пятый раз я ответила:

– Что?

– Прости. – Его голос дрожал. – Катя, прости меня. Я не должен был так говорить.

Я молчала, глядя на дождевые капли на лобовом стекле.

– Я просто боюсь, – продолжил он. – Боюсь, что ты слишком хорошая для этого мира. Что люди будут ранить тебя снова и снова, а ты будешь позволять им это.

– Это моя жизнь, Андрей, – тихо сказала я. – Мои решения. И если мы будем вместе, тебе придется принять, что иногда я буду поступать не так, как ты считаешь правильным.

– Я знаю. Знаю, и мне страшно. Но я приму. Обещаю. Только не уходи. Пожалуйста.

Я закрыла глаза. Хотелось поехать к нему, обнять, забыть эту ссору. Но что-то внутри протестовало.

– Мне нужно время, – сказала я. – Подумать. О нас. О том, готова ли я снова жертвовать собой ради отношений.

– Катя...

– Не сейчас, Андрей. Дай мне день. Пожалуйста.

Я отключилась и завела машину. Дома меня ждала пустота. Но сегодня это была лучшая компания, чем кто-либо другой.

Глава 17

Глава 17

Я стояла у панорамного окна своего кабинета, наблюдая, как внизу суетятся люди, спешащие по своим делам. В руках – чашка остывшего кофе и телефон, который не переставал вибрировать последние два часа. Новости распространялись быстрее, чем я ожидала.

«ТехноСтрой» разорвал контракт с компанией Максима этим утром. Пятьдесят миллионов рублей и три года сотрудничества – все рухнуло за одну встречу Андрея с владельцем компании. Петр Семенович оказался человеком принципиальным: увидел документы о финансовых махинациях Максима, и этого оказалось достаточно.

Телефон завибрировал снова. Игорь прислал ссылку на новость в деловом