Развод. Я заслуживаю быть счастливой - Элли Лартер

— Сплетню уже обсуждают все классы от восьмых и до одиннадцатых, — добавляет она.

— И откуда они взяли этот бред?! — возмущаюсь я снова.

— Ты мне скажи.

— Да нечего мне говорить, Марина, клянусь! — говорю я ей, а сам думаю: проклятая Алина! Сто процентов, это именно она распустила слухи! Больше банально некому! Маленькая проворная дрянь!

— Я не знаю, могу ли тебе верить, — Марина качает головой.

— Обещаю, я разберусь, любимая.

Она морщится: видимо, мое ласковое обращение режет ей слух, — но в итоге кивает.

И я действительно разберусь.

Сейчас же поеду к Алине домой и спрошу ее, какого хрена?!

— Ты правда считаешь, что это я?! — возмущается Алина, когда час спустя я предъявляю ей претензию. — Ты что, совсем больной, Вит?! Зачем мне это делать?! Ты же знаешь, как я люблю детей! Разве я стала бы им вредить?! Разве стала бы впутывать их в такое дерьмо?! Особенно твою дочь?!

— Мою дочь?! — не понимаю я. — А она-то здесь вообще при чем?!

— При том, что... ну... она ведь тоже обо всем этом узнает, разве нет?! Раз по школе пошли какие-то слухи! Думаешь, я настолько мразь, что стала бы впутывать во все это твою дочь?! Малышку, которую ты так любишь?! Которую я и сама успела полюбить, потому что веду у нее уроки географии?! Мила — такая умная и чувствительная девочка, я бы не позволила себе ее обидеть! Как ты вообще мог так подумать, Вит, а?! Тебе не стыдно?!

Я даже не замечаю, в какой момент вместо того, чтобы оправдываться и просить прощения, Алина сама набрасывается на меня с обвинениями.

Умно. Ловко.

А самое интересное — непонятно, искренна она или нет.

Непонятно, снова она со мной играет и врет, или на этот раз она действительно ни при чем?!

Может, это я где-то ошибся, просчитался?!

Может, кто-то из учеников или учителей видел, как Алина заходит в мой кабинет и проводит там слишком много времени?!

Может, кто-то что-то подсмотрел или подслушал?!

Не обязательно даже в школе, может, например, в каком-нибудь ресторане, где мы ужинали?!

Вот черт!

Как узнать правду?!

Вернувшись домой, я, сама не веря, что делаю это, пишу господину Кулибину:

«Не хотите поработать на меня еще?! Плачу на двадцать пять процентов больше, чем вы обычно берете».

«Как интересно!» — сразу отзывается Аркадий, а следом присылает еще одно сообщение:

«Что от меня требуется?!»

Я пишу:

«Продолжить слежку за моей любовницей Алиной. Нужно выяснить, она начала школьную сплетню о том, что я изменяю жене, или нет. Возможно, вы были правы про месть, и это именно она».

«Я всегда прав», — безапелляционно заявляет господин Кулибин.

Неприятно осознавать это, но он, кажется, имеет право так говорить.

Он, конечно, мудак, но профессионал своего дела.

Мы обговариваем детали работы, и я перевожу ему аванс.

Может, и правда стоило попросить тогда у Алины прощения?! Сказать ей, что не нужно делать аборт, что я рад буду воспитывать с ней малыша?!

Беременности-то все равно не было.

Рано или поздно ей пришлось бы сказать мне об этом.

Теперь же меня ждут новые траты и потери.

А если еще и моя дочь окажется впутанной во все это, я землю носом буду рыть, чтобы выяснить, кто виноват.

И если это окажется Алина... черт, да я ей голову оторву, честное слово!

Потому что Мила — это святое!

27 глава. МИЛА

— Мил, ты чо там застряла?! — спрашивает Катька, когда я наконец выхожу из кабинета матери.

Катька, конечно, как и все мои друзья, как и все мои одноклассники, как и вся школа, блин, в курсе, что Марина Максимовна, учительница русского и литературы, и Виталий Сергеевич, директор школы, — мои родители.

У нас, блин, у всех троих фамилия одинаковая — Королевы.

Логично, да?!

— Из-за записки, да?! — уточняет Катька, потому что на предыдущий вопрос я отвечаю просто:

— Да так... фигня...

Но подруга, конечно, все прекрасно понимает.

— Ага, — киваю я в итоге.

— Ругала тебя?!

— Нет, с чего бы, — фыркаю я. — Не я же отправила эту записку. Я вообще не в курсе, кто все это начал.

— Может, еще раз спросить у Лешки?! — предлагает Катька. — Ведь это он в прошлую пятницу нашел у себя в кармане первую записку... а потом уже пошло-поплыло...

— Ну а толку?! Я спрашивала уже.

— Вдруг он что-то новое узнал?! Сплетня-то расползается.

— Ну ладно, — я закатываю глаза. — Давай спросим.

Меня, честно, все это страшно бесит.

Сплетня о том, что мой отец изменяет моей матери с какой-то молодой — а может, и не очень молодой, вообще-то, — училкой, уже привела к тому, что все на меня смотрят, посмеиваются, обсуждают... как будто это я виновата, что мой папаша не в состоянии удержать член в штанах! И вообще, это все еще доказать надо! Может, и нет никакой измены! Может, кто-то клевещет! Непонятно только, кто и зачем... Отца всегда уважали. А теперь...

Мы с Катькой идем к Лешке.

Я, правда, сомневаюсь, что у него появилась какая-то новая информация, но вдруг...

Лешка стоит в компании других парней из нашего и параллельного класса, обсуждают какие-то геймерские штуки.

— Приветик, — первой подает голос Катька.

— Привет, — вторю ей я.

— Здорóво! Привет! Хай! Свэ-э-эг! — здоровается с нами разноголосая компания.

— Чо почем?! — спрашивает Лешка, потому что ясно: мы пришли именно к нему.

— Можно тебя... на пару минут?! — спрашиваю я.

— Для тебя — что угодно, Милаша, — фыркает Лешка и выходит из толпы.

— Не называй меня так, сколько раз просила, — морщусь я.

Лешка давно оказывает мне знаки внимания, время от времени выкатывает комплименты, даже на свидание звал... я не пошла: меня парень есть, вообще-то. Гриша — классный. Правда, щас он на больничном, с четверга в школе не был, но он тоже в курсе ситуации, поддерживает меня, говорит, чтобы я не грузилась... но это непросто, конечно.

— Леш, — говорю я, когда мы отходим в сторону. — Ты все еще не в курсе, кто подсунул тебе ту дурацкую записку?!

— Нет, Милаш, прости, — он из вредности продолжает обращаться ко мне именно так. — Клянусь, если бы узнал, сразу рассказал бы тебе.

— Ну да, — я поджимаю губы, а потом обращаюсь к Катьке: — Ну, видишь... бесполезно. Пойдем отсюда.

— Окей, — кивает подруга.

Но отойти далеко мы не успеваем.

Андрей Кострюченко, парень из параллельного, увидев нас с подругой, громко присвистывает.

Мы с Катькой замираем, не понимая, какого хрена.

А он уже кричит:

— Эй,