Развод. Я заслуживаю быть счастливой - Элли Лартер

Я, честно, впадаю в ступор.

Потому что до этого момента никто не задавал мне таких вопросов, не издевался, не травил.

Да, обсуждали за спиной, переглядывались, посмеивались... но не так открыто! И вообще далеко не все! А теперь...

Я не успеваю ответить, потому что первой за меня вступается Катька, моя героиня, моя пантера:

— Э, Кострюченко, а ты не оборзел ли?!

— Я не с тобой разговариваю, Липская! Не защищай свою подружку! Может, она вовсе и не директорская дочка! Кто знает, сколько лет ее предки друг другу изменяют!

— Ты больной?! — спрашиваю я. — Не смей оскорблять моих родителей! Может, это ты ту записку Лешке подсунул, а?!

— Мне что, делать нефиг?! — ржет Кострюченко.

Пока я соображаю, что ответить ему, сбоку в поле моего зрения вдруг влетает Лешка, злой, как собака.

— Ты страх потерял что ли, стручок?! — орет он.

— О, а вот и наш рыцарь на белом коне! — ржет Андрей. — Прибежал спасать принцессу?! Только ты забыл, Сверлов, что принцесса-то не твоя, а Гришкина! Думаешь, щас вступишься за нее, и ледяное сердце оттает?!

Такими словами Андрей еще сильнее выбешивает Лешку, и тот бросается на него, валит на пол и принимается бить.

Андрей отвечает тем же, завязывается драка.

Парни наблюдают и ржут.

Девчонки визжат.

Я думаю про себя: твою мать! — а потом бросаюсь разнимать этих придурков, потому что знаю: Кострюченко сильнее, а я не хочу, чтобы Лешку покалечили.

— Вы достали, оба! — ору, пытаясь поймать то одного, то другого за руки. — Хватит уже!

Катька пытается меня оттащить.

Потом парни наконец растаскивают Лешку и Андрея.

Еще через мгновение над всеми нами грозно звучит голос заведующей старшими классами:

— Кострюченко! Сверлов! Королева! Липская! Все — в мой кабинет! Немедленно!

Вот блин.

Раздается звонок на урок, все остальные расходятся по классам, а мы четверо тащимся в кабинет Ольги Викторовны.

Андрей и Лешка по пути переругиваются, Катька шепчет мне:

— Зачем ты пыталась их разнять?! — а я думаю только о том, что все это расскажут моей матери, а она и так только после операции, и так подозревает отца, и так на нервах...

28 глава

Ольга Викторовна отчитывает нас, как маленьких детей.

Говорит, что школа — не место для публичных разборок, что школьная администрация несет за нас всех ответственность, и если с кем-то что-то случится — их затаскают по судам.

Говорит, что драться — опасно, а пытаться разнять — еще опаснее, потому что можно получить травмы.

Говорит, что мы, вроде бы, уже взрослые сознательные люди, девятый класс, а мозги до сих пор набекрень, надо бы думать, чем в жизни дальше заниматься, а не кому бы в морду вмазать.

Говорит, что мы все наказаны: должны к пятнице принести какие-то дурацкие рефераты о важности дружбы, сотрудничества и командной работы.

Твою мать, ну что за бред?!

В чем именно причина драки, она спрашивает только мельком, как бы между делом, потому что это — не ее работа, а школьного психолога.

К нему, кстати, нас всех тоже записывают — на завтра.

Потом Ольга Викторовна нас наконец отпускает, но я прошу Катьку подождать меня в коридоре, а сама остаюсь.

— В чем дело, Королева?! — спрашивает у меня заведующая.

— Ольга Викторовна, — обращаюсь я к ней. — Я прошу прощения за этот инцидент. Я должна сказать, что суть его в том, что Андрей оскорбил меня, Леша вступился, между ними началась драка, я испугалась и попыталась их разнять, а моя подруга Катя попыталась оттащить меня...

— Мила, меня это не касается, — пытается остановить меня Ольга Викторовна, но я продолжаю:

— Знаю, что это не ваша работа — разбирать конфликт, это работа Лилии Анатольевны, нашего психолога, но все же... я очень прошу не быть строгой к Леше и Кате. Они ни в чем не виноваты и лишь пытались меня защитить. Кроме того, я очень прошу не рассказывать о случившемся моим родителям...

— Мила, ты же знаешь, что я обязана...

— Я понимаю, но и вы попробуйте меня понять, — перебиваю я мягко, но настойчиво. — Вы ведь и сами в курсе, что моя мама сегодня вышла на работу первый день после операции, она еще восстанавливается, физически и психологически, и я не хочу, чтобы она зря волновалась... потому что, блин, не о чем, типичный банальный конфликт в нашем возрасте! А отец... он непременно передаст все ей, они еще и поругаются, что как-то неправильно меня воспитывают, хотя я здесь вообще ни при чем, клянусь!

Ольга Викторовна смотрит на меня, подозрительно прищурившись под роскошной золотой оправой:

— Что-то ты темнишь, Мила Королева...

Боже, что за тупое выражение?!

Кто вообще так говорит сейчас, блин?!

— Я не темню, — говорю твердо. — Я беспокоюсь о здоровье своей мамы, вот и все.

Конечно, я не говорю ей о сути конфликта.

Не говорю, что оскорбляли не только меня, но и моих родителей.

Не говорю, что по школе ползут слухи о том, что мой отец изменяет моей матери с кем-то из учителей...

Рано или поздно это дойдет и до администрации, но пока лучше придержать коней.

К счастью, Ольга Викторовна обещает ничего пока не рассказывать моим родителям.

Я искренне благодарю ее, а потом, выйдя из ее кабинета, первым делом прошу Катьку и Лешку завтра, на сессии с психологом, ничего не говорить о школьной сплетне.

Кострюченко, я уверена, и сам догадается об этом молчать.

Он ведь понимает, что именно он — зачинщик.

Лишние проблемы ему не нужны.

Как и никому из нас.

А я, блин, в первую очередь реально хочу защитить маму.

Да, она уже знает про сплетню.

Но она не должна знать, что на меня это тоже влияет, что дебил Кострюченко начал меня травить, что все дошло до заведующей и психолога.

— Что теперь делать будем?! — спрашивает у меня Катька после следующего урока, когда мы выходим из класса в коридор.

— В смысле?! — не понимаю я.

— Ну, надо же как-то выяснить, кто все это начал!

— Зачем?! — все еще удивленно хлопаю глазами.

— Ну а ты что, хочешь просто проглотить это все?!

Катька — моя героиня, моя пантера, я уже говорила это, но я и не думала, что это заденет ее настолько сильно! Ведь оскорбили-то меня и моих родителей, а не ее! Но лучшая подруга на то и лучшая подруга, видимо, чтобы ввязываться во все, что касается близкого человека. И я