Измена. Боль между нами - Наталья Жилякова

Почему я отталкиваю его каждый раз, когда он пытается прикоснуться ко мне? Потому что в такие моменты меня прожигает болью, рвет на мелкие кусочки, разрывает от отчаяния. Мне тяжело находиться с ним в одном помещении, не говоря уже о близости…

Почему я не хочу его видеть?

Потому что любовь, которая была между нами, не выжечь так быстро. Порой она мелькает вспышками, продирается сквозь гнев и слезы. Я хочу его забыть, хочу разлюбить, и единственный способ, который мне кажется наиболее быстрым — сделать так, чтобы мы как можно меньше виделись. С глаз долой — из сердца вон, как говорится.

Все ответы мне кажутся очевидными. И я не вижу смысла обсуждать это в сотый раз.

Это я должна спрашивать, Почему.

Почему он мне изменил? Почему решил поставить наш брак под угрозу? Почему был так неосторожен? Почему сделал мне больно? Почему выбрал случайный быстрый секс вместо наших стабильных отношений? Почему я вообще об этом узнала? Почему он продолжает рвать мне душу своими признаниями и извинениями?..

— То есть… никак? — В его голосе столько боли и отчаяния, что я еще сильнее отворачиваюсь к окну, прячу глаза, на которые наворачиваются слезы. — Прости… — шепчет. — Я, правда, не думал, что…

— Да, ты не думал. — Обрываю его и нашу связь, выхожу из машины, осторожно отстегиваю сонную Маришку с детского кресла, беру ее на руки, она тут же обвивает мою шею, прижимается и сопит.

Андрей заходит в квартиру молча. Пока я укладываю дочь, принимает душ, уходит в гостиную и больше со мной не разговаривает.

Утром он буркает «доброе», наливает чашку кофе, делает бутерброд с сыром и скрывается с этим добром в зале.

Чувства у меня двоякие. Я всю неделю просила его не говорить со мной, не обращаться ко мне, забыть про меня, и когда он наконец-то выполнил мою просьбу, мне стало от этого… горько и обидно.

Поскорей бы ты уже ушел! Исчез из нашей жизни.

Маришка обычно и в выходной просыпается в половину восьмого — восемь, но сегодня она разоспалась. И я ее не бужу. Сижу на кухне в тишине, пью кофе мелкими глотками и пытаюсь придумать, что мне дальше делать. Я всю сознательную жизнь помогала Андрею с фирмой, занималась логистикой. А теперь чем мне заняться? Алименты — это, конечно, хорошо, но свое дело мне тоже нужно.

Ничего путного в голову не приходит, а все потому что я вместо того, чтобы сосредоточиться на своем будущем, постоянно отвлекаюсь на гостиную, реагирую на каждый шорох, который доносится оттуда.

Вот Андрей открывает сумку и ставит на журнальный столик ноутбук. Щелкает мышкой. Что-то набирает на клавиатуре. Интересно, что он печатает… Нет, стоп! Мне все равно, что ты там делаешь! Уже воскресенье, мы договаривались на неделю, прошло даже больше. Уходи! Просто уйди из моей жизни!

Посылаю ему мысленные сигналы, от каждой фразы закипаю еще сильнее. Вместо того, чтобы собирать вещи, он там в интернете серфит. Нет, ну вы посмотрите, он еще и звонит кому-то!

Мысленная ругань переходит в тихое ворчание, распаляюсь, закипаю, как чайник, который поставили на медленный огонь. Пойти бы и выкинуть его, но я ж хотела цивилизованно. И чтобы сам ушел.

Мне почему-то кажется это важным. Одно дело, когда жена собирает твои вещи, вышвыривает их из дома, а ты грустным обиженным олененком плетешься следом. И совсем другое, когда ты должен сам собрать свои манатки, сложить каждую футболку, книгу, документ — все своими руками убрать по коробкам и вынести из дома, где когда-то пытался построить счастье. Но… не вышло.

И вот эти действия — сам собрал и ушел — самое большое наказание и проверка. Если легко даются, значит, правильно все, ничего здесь не держит, и нечего перед глазами лишний раз мелькать. Но если каждый шаг через преодоление, если время тянешь и пытаешься найти уловку, чтобы остаться, вот тогда есть шанс, что человек хотя бы частично осознал свою ошибку и хоть на каплю понял, какую боль причинил близкому.

Мне хочется наказать Андрея, вернуть ему хотя бы один процент того, что пришлось пережить мне. Но просто засунуть его в грузовик и отправить подальше из города — будет недостаточно. Разве что этот автомобиль не увезет его в какую-нибудь далекую провинцию Китая.

Он должен уйти сам. Начал разрывать семейные путы — рви их окончательно, но без моей помощи. Я не планировала рушить наш брак.

Андрей появляется в дверях кухни. Я настолько погрузилась в мысленный диалог с ним, что поначалу замираю, когда вижу его. Он смотрит мимо меня, куда-то в сторону плиты. Понимаю, что дел у него там никаких нет, просто ищет любую поверхность, чтобы зацепиться и не встречаться взглядом со мной.

— Я нашел решение, — сообщает он с грустью в голосе. — Точнее, нашел квартиру. Сегодня съеду. Если ты не против, я не буду пока забирать вещи, которые ты хранишь на балконе.

Мне не нравится, как он объединяет нас в историю: я храню его вещи. Да я мечтаю избавиться от них! Очистить квартиру от любого упоминания о нем и его измене.

— Да пусть хоть сгниют там, — вырывается у меня.

— Мамочка, кто сгниет? — Тонкий Маришкин голосок заставляет меня вздрогнуть.

— Никто, моя хорошая, — Андрей наклоняется, поднимает дочь на руки. — Давай ты умоешься, а потом поговорим с тобой.

— Как серьезные люди? — И откуда она этого нахваталась…

— Как самые серьезные на важных переговорах! — подыгрывает Андрей. — Помнишь, мама говорила, что мне придется на какое-то время уехать?

— Помню, — грустно кивает Маришка. — Но я тебя не отпущу. Издам приказ, чтобы ты жил с нами!

Андрей переводит на меня взгляд, полный надежды.

— Чемодан в кладовке, там же, где ты его и оставил. — Подвожу черту под нашим браком.

Глава 20

На мое удивление, Андрей действительно съехал. Сам, как я и хотела. Но пока собирал вещи, не оставлял попыток хоть как-то наладить со мной отношения.

Каждую его реплику я превращала в диалог кладовщика или продавщицы с наскучившим покупателем.

— Как думаешь, нужно ли брать с собой посуду? Там, вроде, есть пара тарелок, но они ж чужие, мало ли кто пользовался.

— Алку ты за грудь хватать не брезговал, а они ведь тоже не родные. Мало ли кто до тебя хватал.

— Вик, ну зачем ты так?

— Могу предложить синие блюдца, все равно собиралась выбрасывать.

— А готовить как? Яичницу даже пожарить не на чем.

Чучундру свою и