На хрустальных осколках. Исцели мое сердце - Анна Осокина

покачала головой. — Он изменял мне в то время, когда я носила его ребенка! — горячо поделилась она, и на ее глазах тоже заблестела пелена слез. — А у меня вряд ли получится еще раз забеременеть. Даже с ЭКО это чудо, что я смогла… — Она остановилась, глубоко вдыхая и медленно выдыхая. — У меня ранняя менопауза, — сказала она, и я видел, как тяжело далось ей это признание.

— Мне очень жаль, Майя, правда, очень-очень жаль.

— И мне жаль, что вы потеряли семью.

Она медленно поднялась, я повторил ее движение.

— Мне пора на работу, — проговорила она, больше не глядя мне в глаза.

— Конечно.

Повисла неловкая пауза. Майя кинула на меня короткий взгляд, улыбнулась и пошла к выходу, чуть не столкнувшись со мной, потому что я тоже в этот миг пошел в коридор. Она надела босоножки и уже взялась за ручку двери.

— Спасибо за завтрак, — произнес я, потому что нужно было как-то нарушить неловкое молчание.

— Спасибо за то, что спасли мне жизнь.

Она вдруг сделала шаг в мою сторону и порывисто обняла, крепко прижавшись всем телом. Я на секунду замер, а потом обнял ее в ответ, мягко и очень нежно сжимая эту хрупкую и внутри разбитую девушку, которой столько пришлось пережить.

Майя

Кухня Самойлова была просторная, хорошо оборудованная и совершенно необитаемая. Идеально чистая, если не считать пары грязных кружек в раковине. Новые ножи, новые кастрюли и сковородки, как будто он только вчера их купил. Неловко было жарить омлет, но, судя по виду хирурга, горячая еда ему была необходима. А из продуктов в холодильнике я нашла только пару красных перцев, огурец и четыре яйца да немного видавшей виды сметаны, выбора, что готовить, как-то и не стояло. У него даже растительного масла не оказалось. Благо, сковорода с антипригарным покрытием.

Я очень сильно обидела этого человека. Сильно и незаслуженно. И всех омлетов этого мира не хватит, чтобы загладить мою вину. А он как будто простил меня совершенно искреннее. Это восхищало. Не знаю, смогла бы я так или нет, но к нему моя ненависть испарилась. Не понимаю, с чем это связано. Возможно, ее убило чувство вины, которое я испытала, когда узнала, в какой ситуации оказался этот человек. А может быть, дело и вовсе в чем-то другом.

Как бы то ни было, но выходила из его квартиры я в странной растерянности. На душе стало… легко. Да, ничего не поменялось. Я все еще находилась в процессе развода с мужем, а моего малыша никто не вернет, но я словно смогла отпустить это. Мне было странно хорошо. Хорошо от того, что я поступаю правильно, отзывая иск. Я тут же набрала Тоню и попросила дать делу обратный ход.

— Ты уверена? — опешила она.

— Как ни в чем в своей жизни. — Я улыбнулась.

— Что произошло? Вы разговаривали?

— Да, давай потом обсудим, мне нужно идти.

Я скинула звонок. Не хотела рассказывать Тоне подробности, как будто это было что-то слишком личное. Не желала, чтобы о нашем общении с Алексеем знал кто-то. Пусть у него просто все будет хорошо, мне этого достаточно.

Я вернулась в редакцию, однако ничего полезного так и не сделала. А в конце дня ко мне зашла начальница.

— Мне только что из «Белого голубя» звонили.

— Да? — подняла на нее взгляд.

— Не скажете, что вы им за интервью пообещали?

— Черт, — себе под нос выругалась я. Уже успела об этом забыть.

— Ну, я не то чтобы обещала… — попыталась выкрутиться я. — Так, намекнула…

— Нет-нет, это отличная идея! — загорелась начальница. — Вы успели связаться с тем хирургом-волонтером?

— Нет, — соврала я. — Пока еще пытаюсь дозвониться.

В это самое время на экране моего телефона, который стоял на беззвучном режиме, высветился номер Самойлова, который я внесла в список контактов, перед тем как ехать к нему днем.

— А вот, кстати, он перезванивает, — я слегка оторопела. Почему-то не ожидала этого.

— О, не буду мешать. — Редактор отдела улыбнулась и вышла из моего кабинета.

— Да? — голос звучал робко, но ничего не могла с собой поделать. Теперь, когда эмоции немного схлынули, мне было безумно стыдно за эти неуместные объятия на прощание. Да и вообще… Нужно же было додуматься поехать к нему домой, когда его номер оказался недоступен! Могла бы и подождать, пока сам перезвонит. В тот момент ехать к нему казалось единственным верным решением. Теперь — нет.

— Здравствуйте, у меня ваш пропущенный звонок, — сказал Самойлов.

— Да, Алексей, это Майя.

— Майя, — тон его голоса сразу потеплел, от этого радостно екнуло сердце. — Значит, внесу ваш номер в список контактов.

От этих слов я улыбнулась, хотя он этого и не мог видеть. И хорошо, что не мог.

— Алексей…

— Можно просто Леша и на ты.

— Не знаю, уместно ли это, — засомневалась я.

— Вы первая женщина, которая была у меня в квартире после смерти жены, — сказал он.

Я пришла в замешательство от этих слов, совершенно не зная, как на это реагировать.

— Извините.

Он коротко хохотнул.

— Вы сейчас за что извиняетесь? — уточнил врач.

— Если честно, я не знаю, я запуталась, — не стала врать.

— Знаете, это взаимно, — тяжело вздохнул он, повисла долгая пауза

— Ладно, значит, просто Леша, — все же решила я нарушить молчание.

— И на ты, — добавил он.

— И на ты, — усмехнулась я. — Мне очень неловко просить, но я попала в неловкую ситуацию, пока пыталась добыть ваши контакты у организатора «Белого голубя».

— Твои, Майя, — мягко поправил он.

— Да, конечно, твои контакты.

Господи, хорошо, что он в тот момент меня не видел! Зато я видела краем глаза свое отражение в зеркале, кровь густо прилила к лицу.

— И о чем ты хочешь попросить?

— Дашь мне интервью? — я выпалила это и затаила дыхание, ожидая ответ.

Как же это было странно!

— В качестве кого?

— В качестве хирурга. Можем поговорить о малоинвазивных операциях на сердце. Мне кажется, нашим читателям будет интересна эта тема.

— Мне нужно уточнить у главврача, могу ли я разговаривать с прессой. Одно дело, когда я говорю как волонтер, совсем другое — как врач больницы. Тем более с тобой…

— Я понимаю, это очень странно выглядит, — хмыкнула я.

— Еще как! — рассмеялся он. — Давай я позвоню своей начальнице и спрошу у нее.

— Было бы замечательно.

Мы закончили разговор, а я еще несколько минут просто смотрела в окно, не до конца понимая, что происходит. Когда я собралась уходить из редакции, мне пришло сообщение от Леши: «Все улажено. Если свободна, можем поговорить прямо сейчас».