На хрустальных осколках. Исцели мое сердце - Анна Осокина

Я еле поднялся, голова гудела, а в глазах троилось. Сдерживая рвотные позывы, подошел к двери. Кто это еще мог быть как ни мамочка-Илья? Меня иногда раздражала его опека.

— Я жив, если ты этого боялся. — Открыл дверь и посмотрел на… На пороге стоял совсем не Гуляев, а Майя Белова собственной персоной. — Что вы здесь делаете? — опешил я.

— У вас телефон не доступен, — сказала она так, будто это все объясняло.

— И? — Я плохо соображал с похмелья. — Как вы вообще узнали, где я живу? Это вмешательство в личную жизнь. Вам ли не знать?

— А я не по работе, — серьезно пояснила она.

— Неважно, — махнул рукой и собрался закрыть дверь. — Убирайтесь отсюда.

— Мне нужно с вами поговорить.

— Правда? — сквозь дурноту смог выдавить из себя это с иронией. — А мне казалось, что вы вчера мне все уже сказали.

Почти захлопнул дверь, но Майя подставила ногу.

— Разрешите мне войти, — не сдавалась она. — Пожалуйста.

Что-то в ее тоне или это «пожалуйста» заставило меня вздохнуть и отстраниться, дав ей возможность протиснуться мимо меня. От нее приятно пахло духами, а от меня, наверняка, несло перегаром за три метра. Ничего, она сама пришла, пусть терпит.

— Проходите на кухню, — сухо бросил. — Я умоюсь и подойду.

Я включил воду, но слышал, как Майя говорила кому-то по телефону, что немного задержится с обеда. Посмотрел на свое отражение: глаза красные, волосы залежались так, что с одной стороны образовалась залысина, весь помятый. Покачал головой и решил, что только почистить зубы будет мало. Мне нужен душ. А Белова пускай ждет, если уж ей так горит со мной поговорить. Интересно, что она вчера не договорила? Какие еще гадости придумает?

Ледяной душ привел меня в чувство, а мятная паста притупила тошноту. Надел чистую футболку и шорты и наконец вошел на кухню, где божественно пахло только что сваренным кофе. Раньше Лера часто делала нам его перед работой, а когда ее не стало, я пил чай из пакетиков или ту растворимую гадость, которая от кофе имеет только название.

— Я нашла у вас турку и решила, что вам не повредит, — извиняющимся тоном сказала Майя, налив напиток в чашку.

— Спасибо, — растерялся я. На столе стоял омлет с овощами. Давно здесь никто не готовил. В последний раз на кухне хозяйничала Лера. После ее смерти я покупал только готовую еду и разогревал ее в микроволновой печи, максимум, на что меня хватало, — это сделать пару бутербродов, когда лень было идти в магазин. Несколько дней назад Илья зачем-то привез мне продукты, в том числе и яйца. Если бы не друг, вряд ли Майя нашла бы в холодильнике хоть что-то съедобное.

— Извините, мне все равно нечем было заняться, решила приготовить вам завтрак.

— С мышьяком? — невесело пошутил я. Кофе пах так, что прогнал тошноту окончательно и вызвал зверское чувство голода.

— Нет, там все съедобно. — Майя не ответила на колкость и села за стол, перед ней стояла кружка с чаем. Видеть в своей квартире другую женщину было странно. В горле встал ком.

— Тогда поешьте вместе со мной, — предложил я и вытащил две тарелки с двумя вилками.

— Вам правда нечего опасаться, — виновато сказала Белова.

Я вдруг улыбнулся. А она довольно милая, когда смущается.

— Я знаю, — улыбнулся ей. — Но не буду же я есть один? Вы обедали? — бросил взгляд на кухонные часы, которые показывали половину третьего.

— Нет, — покачала она головой.

— Вот и отлично.

Я разделил омлет на две порции и подвинул к ней тарелку.

— Спасибо, — тихо сказала она и принялась есть, опустив глаза.

После кофе и еды мне стало хорошо, ломота в теле ушла, и прилила энергия. Даже странно, обычно после ночных возлияний я не чувствовал себя настолько бодро.

— О чем вы хотели поговорить? — смягчился я.

— Извините меня за то, что вчера наговорила вам. Это очень некрасиво с моей стороны.

И тут до меня дошло. Она приехала ко мне домой, где-то раздобыв адрес, хотя еще вчера была уверена в том, что я женат.

— Вы обо всем узнали. — Это не был вопрос. Я сжал кружку так, что костяшки побелели.

— Алексей, я не хотела причинить вам боль, — еле слышно сказала она. — Простите меня.

Я не знал, что ответить. С языка чуть не сорвалась колкость, однако я сдержался. Она пришла мириться, так зачем же раздувать начавший затухать огонь вражды?

— Ладно, давайте забудем. Больше всего я ненавижу, когда меня жалеют.

— Нет, вы не поняли, это не жалость. — Белова встрепенулась так, что чуть не пролила чай. — Я сочувствую вам, но не жалею.

— Что ж, ладно.

— И еще… — Она глубоко вздохнула. — Я отзову иск.

— А я уж решил в волонтеры податься, если меня из хирургов уволят, — снова невесело пошутил.

Лечение пациентов — это моя жизнь. Не знаю, что от меня осталось бы, если бы я лишился еще и этого.

— Я сегодня же позвоню адвокату и попрошу повернуть дело вспять.

— Спасибо, — чуть слышно выдохнул я. — Это много для меня значит.

— Вы не держите на меня зла? — Она смотрела на меня так пронзительно, так внимательно, изучая каждую черточку лица, что мне стало даже неловко. Отвел взгляд.

— Вы многое пережили, Майя. Я уже и не думал, что смогу вернуть вас к жизни. Но вот вы здесь…

— Благодаря вам, — вздохнула она.

— Нет, благодаря своей воли к жизни. — Я улыбнулся. — Ваша потеря не меньше, чем моя, однако вы как будто справились, а я так и не смог…

Я не привык кому-то говорить о своих переживаниях, но она меня так внимательно слушала, что от этого становилось почти больно и хотелось высказаться.

— Все наладится. — Она положила свою ладонь поверх моей.

Я понял, что не могу сдержать слезы. Сила воли покинула меня. Ощутил, как теплые капли тянутся по щекам вниз, а я все смотрел в глаза Майи.

— Простите, что не смог спасти вашего малыша. Я буду сожалеть об этом до конца жизни. Но, клянусь вам, это было не в моих силах.

— Теперь я это понимаю. — Она тихо вздохнула.

— Может, с мужем наладится, и когда-нибудь вы решитесь еще на одну попытку забеременеть? — Левую руку я положил на ладонь Маий, которой она накрыла мою правую кисть.

— Нет, — вдруг воскликнула она и попыталась забрать руку, но я не позволил, мягко удерживая ее между двух своих. Она больше не стала вырываться снова и