Он меня ненавидит - Рина Кент

Ее глаза расширяются, как будто кто-то опрокинул ей на голову ведро ледяной воды.

Любопытно видеть, как она взволнована и шокирована - и, возможно, оскорблена. Это было бы приемлемо, если бы это была вся ее реакция, но затем происходит нечто более интересное.

Под удивлением и обидой проскакивает искра, что-то слишком похожее на... волнение? Любопытство?

Моего маленькую Лепесточка тянет ко мне, это так же ясно, как то, что за окном полнолуние. Проблема в том, что она не любит показывать свои эмоции. Она из тех, кто держит все под спудом, между сердцем и грудной клеткой.

Как собака с костью, я настаиваю на большем.

– Потом, когда ты подумаешь, что все закончилось, я буду владеть твоим телом еще один раз - или несколько, в зависимости от того, как долго я решу остаться.

Ее нижняя губа дрожит, когда она прикусывает ее.

– Что это будет, Джорджина? Ты позволишь мне трахать тебя жестко, быстро и безудержно, или ты встанешь и уйдешь?

Это рискованная авантюра, но необходимая. Мне нужно знать, что на самом деле представляет собой мой маленький Лепесточек; кто она - тип, который ломается, или тип, который борется.

Меня не интересует первое, это становится слишком скучным слишком быстро, и у меня нет времени тратить его на это.

Если она встанет и уйдет, мой маленький Лепесток не стоит того, в конце концов. Возможно, я не исчезну из ее жизни сразу, но я сделаю все, что в моих силах, а потом похороню ее под землей, чтобы стереть все свидетельства.

Вот как это происходит в моем мире. Оставь свидетелей - и ты мертв.

Если она останется, однако...

Лепесток встает, ее щеки пылают красным, она сжимает сумочку.

– Если тебе никто не сказал, ты придурок.

– Комплимент принят.

– Придурок.

Она поворачивается и идет к двери.

Стыдно.

Я думал, что мой маленький Лепесточек - нечто большее. Пока мои глаза блуждают по изгибам ее талии в этом платье, в моей голове рождается запасной план.

Я могу отвести ее обратно в ее квартиру - нет, это не вариант, я последую за ней. Смотреть, как она раздевается, и разговаривать с этими кошками.

Что потом? Проникнуть в квартиру, готово. Понаблюдать за ней, готово.

Пора переходить к следующему шагу.

Лепесток останавливается, крепко сжимая сумочку.

– Чего ты ждешь?

Я поднимаю бровь, но ничего не говорю. Она ожидает прощальной вечеринки?

Она оглядывается на меня, взгляд быстрый и длится едва ли секунду.

– Ты отвез меня сюда.

– Если я отвезу тебя обратно, я требую оплаты.

Я слышу, как она сглотнула, хотя в ресторане много народу.

– Я буду ждать тебя на парковке. – И с этим она уходит.

Я не считаю купюры, кладу их на стол, беру куртку и выхожу на улицу.

Моя малышка Лепесток ждет у пассажирской двери, возится с ремешком своей сумочки, и что-то подсказывает мне, что это не из-за ветра или холода.

Она нервничает. Хорошо. Нервозность будет держать ее в узде.

Мой маленький Лепесточек не водит мужчин домой на первое свидание. Она слишком безопасна для этого. Однако, что-то заставляет ее быть авантюристкой сегодня. Что-то вроде того, что я честно говорю, что хочу ее трахнуть.

Бедная девочка. Она понятия не имеет, кого пригласила в свой мир, ключ от входной двери и все такое.

Я не говорю ни слова, когда сажусь в машину и еду обратно в ее квартиру. Кроме того, что я спрашиваю ее о направлениях, которые я уже знаю, в машине царит тишина.

– Я тоже живу в этом районе, - говорю я с насмешливым удивлением.

– Правда?

– Да, какое совпадение.

– Да, это так.

Улыбка разбивается на ее губах.

Мой маленький Лепесток не задается вопросом о совпадениях. А зря. Все катастрофы начинаются с безобидного совпадения.

Мы подъезжаем к ее квартире, и ее плечи напрягаются, как будто она думает о том, чтобы передумать и попросить меня уйти.

Дверь открывается, когда она вставляет ключ в замок, и она на мгновение замирает. По ее жесткому лицу и немигающим глазам видна борьба. Когда она наконец встречает мой взгляд, я жду, что она скажет мне, что передумала, но она шепчет простое:

– Входи.

Она исчезает внутри, и я следую за ней, через парадную дверь - без взлома.

Не знаю, как это называется у людей, но с моей стороны это прогресс.

Кошки врываются перед нами, как голодные маленькие демоны, мяукая и требуя еды или внимания, или того, что нужно демонам.

Толстый оранжевый кот шипит на меня. Я подмигиваю ему за спиной Лепестка.

– Мистер Бингли. Прекрати это. – Она неловко улыбается мне. – Обычно он не такой агрессивный.

У нас есть история.

И вообще, что это за имя такое - мистер Бингли? Я могу представить себе старого толстого британца с таким именем. Которому бы подошел кот, раз уж я об этом думаю.

– Подойди сюда, миссис Хадсон.

Тон Лепестка меняется на мягкий и умоляющий, когда она зовет своего другого ленивого кота.

Я пытаюсь сосредоточиться на отвратительном имени, но у меня не получается. Мой член становится чертовски твердым от этого тона. Она не обращается ко мне с этим, но скоро обратится.

После того как она дает кошкам еду, они едят, не обращая на нее внимания, а она занята за прилавком.

Она только в своем синем платье и на каблуках средней высоты. Линия ее спины под этим углом умоляет о том, чтобы я положил руки на ее талию, затем на бедра, пока я вхожу в ее влажную пизду снова и снова.

– У меня есть чай и немного закусок. – Она возится с чем-то над головой. – Что ты хочешь съесть...

Ее голос затихает, когда я хватаю ее за руку и кручу ее вокруг себя так резко, что она задыхается. Ее глаза расширяются от удивления, но щеки пылают от безошибочного желания. Оно настолько пылкое, что я чувствую его на своем языке, рву его зубами, режу его ножом.

– Ты, - отвечаю я на ее вопрос.

Ее грудь поднимается и опускается так быстро, ее сиськи упираются в платье и в мое лицо, умоляя взять их в руки.

Судя по маленькому пику на ткани, я догадываюсь, что на ней нет лифчика.

Один способ это выяснить.

Я хватаюсь за бретельки платья и срываю его