Он меня ненавидит - Рина Кент

Ее голые сиськи мягко подпрыгивают, они больше, чем я видел из окна в тот день, и более упругие.

Ее визг совпадает со звуком рвущейся одежды, прежде чем она скрещивает руки над сосками, как какая-нибудь модель нижнего белья.

– Опусти руки.

– Ч-что? – Ее лицо приобрело глубокий оттенок красного.

Я отталкиваюсь и смотрю на нее сверху вниз.

– Ты слышала меня. Опусти руки.

– Ты не имеешь права указывать мне, что делать. – Ее голос едва шепчет, вызов почти не чувствуется.

Она хочет этого, просто не знает, как отдаться ему.

– Было приятно знать тебя, Джорджина. Я поворачиваюсь.

– Подожди.

Я останавливаюсь, но не смотрю ей в лицо.

– Ты уходишь? Вот так просто?

– Просто так. Если только…

Я поворачиваюсь и застаю ее в той же позе, ее грудь поднимается и опускается сильнее, быстрее, почти неконтролируемо.

– Если только что? - пробормотала она.

– Ты делаешь то, что тебе говорят, и я имею в виду не только опускание рук. Когда я что-то приказываю, я ожидаю, что ты подчинишься без вопросов. Я не терплю неповиновения. Это последний раз, когда я повторяю это, так что слушай внимательно. – Мой голос понижается. – Брось эти гребаные руки.

Проходит целая секунда, но она медленно опускает руки по обе стороны от себя, снова обнажая передо мной свои сиськи.

Хорошая девочка, мой маленький Лепесточек.

Ее розовые соски напрягаются, когда я подхожу к ней, и она старается держать лицо прямо, но судорожные движения и пунцовые щеки выдают ее.

Такая хрупкая вещь, моя любимица.

Я возвышаюсь над ней, мои пальцы медленно обводят твердые соски, превращая их в тугие бутоны. Ее глаза трепещут, как будто хотят закрыться, а ее тело прижимается к моему.

– Тебя это возбуждает?

– Ч-что?

– Когда я говорю тебе, что делать.

Она прикусывает внутреннюю сторону щеки, но ничего не говорит, и это весь ответ, который мне нужен.

– Как насчет этого?

Я сильнее сжимаю ее сосок, вызывая хныканье ее розовых губ.

– Тебе нравится, когда тебе больно, моя любимица?

Ее глаза расширяются, когда она смотрит на меня. Я не знаю, из-за имени или из-за вопроса, или из-за того и другого.

Я думал, что это было бы маловероятно, но судя по вине в этом мутном взгляде, она думала об этом, и ей это нравится больше, чем она хочет признать.

Пошел я.

Я знал, что у моего маленького Лепесточка есть нечто большее, скрытое под обычной жизнью, которую она так хорошо ведет.

Все еще щипая ее сосок, я тяну за него с намерением причинить боль. Она вскрикивает, но не отталкивается. Она даже не поднимает руки в знак протеста.

Еще один ответ, который она дает без слов.

Я протягиваю свободную руку и крепко сжимаю ее челюсть, заставляя ее смотреть на меня.

– Что я должен сделать тебе сначала, зверушка? Моими пальцами, зубами, или начнем с моего члена в этом красивом горле?

Ее дыхание становится поверхностным с каждым моим словом. Ее соски становятся тверже, как крошечные бриллианты. Я испытываю искушение взять их в рот и пировать ими до тех пор, пока не почувствую вкус крови.

То же самое с ее приоткрытыми губами. Только я обычно не целуюсь - или преследую, если на то пошло, но в другой раз, а?

– Ответь мне. – Я трясу ее за челюсть.

Она открывает рот, но слова не выходят.

– Если я сделаю выбор, я заплачу.

– Я..

Ее слова замирают, когда что-то вибрирует между нами.

Мой телефон.

Черт.

У меня возникает искушение проигнорировать его, но есть только один человек, который звонит мне так поздно - или в любое другое время, если на то пошло, - и он не любит, когда его игнорируют.

Мой член вот-вот взбунтуется, когда я приму решение.

Лицо моего маленького Лепестка побелело, когда я оттолкнулся от нее.

– Мне нужно идти. – Я поворачиваюсь и иду к двери.

– Ты уходишь? – В ее голосе звучит недоверие, а не злость.

Я бросаю на нее последний взгляд.

– Подумай над ответом.

И затем я выхожу из ее квартиры. Я делаю длинный вдох, когда отвечаю на звонок, спускаясь по уродливой лестнице ее дома.

– Какие у тебя успехи? – Голос Лусио никогда не выводил меня из себя так, как сейчас.

– В процессе.

– В каком плане?

– С каких пор ты ставишь под сомнение мою работу, Лусио? У нас тут проблема?

– Мне нужен этот мальчик мертвым, - он подчеркивает каждое слово. – Считай это кульминацией своей карьеры.

– Готово.

– Это не будет сделано, пока я не получу голову этого ублюдка.

Он кладет трубку, и я крепче сжимаю телефон, направляясь на улицу.

Часть меня хочет вернуться к моему маленькому Лепесточку и закончить то, что я начал.

Поставить ее на колени и засунуть мой член ей в рот, а потом в киску.

Ей нужно поощрение, но она позволит мне. Ей это тоже чертовски понравится.

Но есть приоритеты, один из них - реликвия Косты.

Я звоню Джовани, восьмидесятилетнему садовнику.

– Пронто.

Я перехожу на итальянский.

– Это Джаспер. Я хотел спросить о Сальваторе, или Савиано, или как там его зовут. Где вы видели его в последний раз?

Он кашляет, и я терпеливо жду, пока приступ исчезнет.

– В доме.

– В другом месте, не у Косты.

– Я не помню.

– У вас есть прекрасная внучка, Джовани, адвокат, верно?

– Ты обещал.

– Обещал, но только если ты скажешь мне то, что я хочу. Если не скажешь, мне придется рассказать Косте, и он прикажет Стефану и Марко изнасиловать ее у тебя на глазах, пока ты будешь истекать кровью и умирать от пыток. То, что ты покинул эту жизнь, не значит, что она не будет преследовать тебя, Джио. Коста всегда сможет выследить тебя и всех твоих родственников. Не давай ему для этого повода.