После развода с драконом, или Девять месяцев спустя - Ольга Ивановна Коротаева

— Я ра… — начал было Домуин.

— Он выживет, — резко оборвал Кэннон и грозно глянул на меня: — Почему так долго⁈

«Ой, тебя не спросила!» — мысленно возмутилась я.

Вслух же ласково проговорила:

— Были срочные вопросы по поводу моего поместья.

— Какие? — властно допытывался лорд Бэрнст.

«Нарочно же выделила, что поместье моё», — едва не скрипнула зубами.

Меня всё сильнее настораживало поведение Кэннона. Хотелось выпроводить мужчину и запереть покрепче дверь. Нервировало, что в этом мире женщина не имела права голоса. Лорд мог произнести вслух, что разводится, и его жена вмиг лишалась всего, что имела. Захотел вернуть супругу, и она должна радостно прибежать на зов. Решил отобрать ребёнка? И тут закон на его стороне.

Чтобы скрыть свою тайну и добиться скорейшего отъезда бывшего мужа Эфдокии, мне приходилось идти по тонкому льду. Удерживать дистанцию, но не вступать в открытую конфронтацию. Хотя очень хотелось двинуть чем-нибудь потяжелее!

Я выдохнула, собирая волю в кулак и холодно сказала:

— Вас это не касается.

И направила Чижика к поместью. По пути домой ни разу не оглянулась, и так было понятно, что лорд Бэрнст привязался, как банный лист. Оставалась надежда, что сон на нашей волшебной постельке выведет Кэннона из себя, и бывший муж Эфдокии вернётся в свой тёплый благоустроенный замок.

Когда я подъехала к конюшне, громко, так, чтобы слышали мои преследователи, сообщила Ване:

— Проведаю роженицу!

Конюх помог мне спуститься, и я поспешила к дому. Но воин Кэннона оказался быстрее — он открыл мне дверь и затем придержал её, чтобы другие драконы внесли бесчувственного целителя. Плащ, на котором тот лежал, потемнел от крови.

— Несите его в отведённую мне комнату, — приказал Кэннон.

— Нет! — воскликнула я.

— Почему? — нахмурился лорд.

Ощутив на себе его пронизывающий взгляд, я от досады прикусила нижнюю губу. Не говорить же, что насыпала в постель колючек! Но и позволить раненому мучиться мне тоже совесть не позволит. Что же делать?

Глава 22

Что же поможет убедить лорда передумать?

— Я постелила для вас лучшие покрывала, — вспомнив о потраченных медянках, вышла из положения. — О-о-очень дорогие и совершенно новые.

— Вот как?

Мне совершенно не понравилась довольная усмешка, которая проскользнула по твёрдым, красиво очерченным губам Кэннона. Похоже, из моих слов он сделал совершенно другой вывод. Решил, что я расстаралась ради дорогого гостя. Кажется, я сделала лишь хуже, поэтому попыталась исправить ситуацию:

— Жаль, если их придётся выбросить. Кровь трудно отстирывается, если вы не знали.

— Куплю тебе новые, — милостиво сообщил лорд.

— Мне ничего от вас не нужно, — твёрдо заявила я. — Но и своего портить не позволю. Несите целителя в гостиную, я займусь раненым сама.

— Нет… — просипел едва живой Домуин. — Не губите, леди!

— Что такое? — не поняла его реакции.

Один из воинов лорда ухмыльнулся и пояснил:

— Его рана в месте, которое не пристало показывать при леди…

— Эглор, — властно осадил его Кэннон и безапелляционным тоном приказал: — Несите ко мне, пока человек кровью не истёк!

— Я вызову деревенского целителя, — предприняла я последнюю попытку избавить несчастного от новых мучений. Дракону-то лишь беспокойство, а слабому человеку настоящая пытка. — Он поможет! Несите в гостиную…

— Эглор, ты оглох? — рявкнул Кэннон, и воины поспешили вперёд.

Я последовала за ними, на ходу пытаясь придумать какой-нибудь другой выход, но как назло на ум ничего не приходило. Делать нечего, придётся сказать правду. Проблема была в том, что мои действия можно было прировнять к нападению на знатного лорда. На земледельца!

Это было чревато большими неприятностями.

После развода я получила в распоряжение собственное поместье, но оно было в землях Кэннона. Как пожизненный держатель своего участка, должна была платить лорду феодальную ренту. За девять месяцев он ни разу не заявлял о своём праве и не требовал денег, что меня радовало. Нам и так непросто приходилось, поначалу каждая медянка была на счету.

Сейчас я могла выделить из бюджета положенную сумму. По моим сведениям, она была невелика, ведь земли считались не самыми плодородными из-за засилья калладского клёна. Сама рассчитывала высылать лорду Бэрнсту десять воглей в год и считала эту сумму предостаточной.

Нельзя было признаваться! Но что делать? Если в раны целителя попадут мелкие колючки…

Я сдалась.

— Стойте! — крикнула я, когда Эглор взялся за медную ручку двери.

Воин оглянулся, лорд тоже вопросительно посмотрел на меня, и я нехотя проговорила:

— На самом деле…

Дверь открылась сама, и на пороге возник высокий привлекательный блондин. Он широко улыбнулся мне, а потом повернулся к мгновенно помрачневшему Кэннону и поклонился.

— Прошу прощения, лорд Бэрнст, — выпрямившись, проговорил он вкрадчивым голосом, в котором я уловила нотки сарказма. — Не знал, что я далеко не единственный гость Эфдокии. Иначе не выбрал бы первую попавшуюся спальню. Я немедленно покину её!

Мужчина повернулся ко мне и взял за руку. Очень нежно пожал её и заглянул в глаза. Тон блондина так и сочился патокой:

— Моя дорогая кузина, у тебя есть ещё одна удобная кровать, где может переночевать уставший путник?

Я же смотрела на мужчину, потрясённая тем, каким невероятным было сходство блондина с изображением, что Эф хранила в шкатулке для шитья.

Почему-то я решила, что тот портрет принадлежал первому мужу женщины, в чьё тело я попала. Оля так же предположила. Она знала лишь то, что отца Бриэтты звали Лэрлис Адмэнт. Оказалось, что Эфдокия была довольно скрытной и мало чего о себе рассказывала.

Единственной, кто мог рассказать, кто же изображён на портрете, больше не было в живых. Впрочем, мне не особо было интересно. На картину я смотрела лишь как на возможность получить деньги за дорогую оправу, если станет совсем невмоготу.

Полагала, что Эф размышляла так же, не зря же всё во мне сопротивлялось, когда я собиралась оставить шкатулку. Женщина наверняка ощущала невероятное давление и тревогу, что её могут выставить за дверь без средств к существованию, вот и спрятала портрет.

Но что, если я не права?

Слишком уж явным было сходство изображения с мужчиной, который сейчас держал меня за руку. Ошеломлённая неожиданным появлением нового персонажа, я пробормотала:

— Вообще-то самая удобная кровать в