Волшебное Рождество медведя - Ариана Хоукис

представление и посмотреть, что из этого выйдет, — сказал он, одарив ее счастливой улыбкой. — Но мой клан, сейчас ломает голову над тем, где я, черт возьми, нахожусь. Я сказал, что приду через час, а прошло уже около пяти. Мне нужно вернуться, рассказать им, что происходит, и снова все расставить по местам.

Сойер посмотрел вверх на темнеющее небо.

— Все будут в восторге, узнав, что мы снова можем установить большой шатер.

— Я провожу папу домой и приготовлю ему ужин. Он не очень самодостаточен.

— А потом ты вернешься в мой трейлер.

Это было утверждение, а не вопрос, и дрожь желания пробежала по ее телу.

* * *

Отец Харлоу был очень возбужден по дороге домой. Она раньше никогда не видела его таким.

— Здорово видеть тебя таким, папа, — заметила она.

— О, Харлоу. Я чувствую себя так, словно с моей груди свалился огромный груз.

— Как жаль, что обо всем этом не стало известно много лет назад, и тогда бы городу не пришлось бы жить так, словно надвигается конец света?

— Ты не понимаешь, каково это было, когда все изменилось, — пробормотал он. — Все так боялись что-то менять, думая, что это только ухудшит ситуацию.

— Я представляю.

Она положила в кастрюлю немного макарон, строго приказав ему слить воду через десять минут, и оставила немного томатного соуса и тертого сыра, а затем выбежала из дома, стремясь снова вернуться к Сойеру.

Там, где раньше стоял большой шатер, горел большой костер, и все собрались вокруг него. Сойер обращался к клану, рассказывая им свою историю, и они увлеченно слушали. Харлоу подкралась к нему, и он встал с ящика из-под пива, на котором сидел, обняв ее за талию.

— Мы строим планы, — сказал он ей. — Синтия расскажет горожанам обо мне?

Харлоу усмехнулась.

— Да. И мой отец тоже. Я гарантирую, что к завтрашнему вечеру все будут знать, кто ты такой.

— Но они придут в цирк?

Она смотрела на звезды, думая о своем народе и о том, какими жесткими и закоренелыми они были в своих привычках.

— Я думаю, что им понадобится небольшая поддержка. Они сразу так просто не откажутся от своего жалкого образа жизни.

— Нужно сделать какое-то поощрение, — сказала Резия с хитрой кошачьей улыбкой.

Сойер хлопнул в ладоши.

— Как насчет того, чтобы завтра поставить большой шатер, а затем отправиться в Омеловую лощину и предложить жителям посмотреть бесплатное представление?

— Да. Я думаю, это может сработать, — медленно произнесла Харлоу. — У меня есть идея — встретиться завтра на площади в пять вечера. Просто принеси несколько свечей, а остальное предоставь мне.

Когда она закончили разрабатывать свои планы, они вернулись к разговору о Сойере и его семье, и Харлоу спокойно слушала, чувствуя привилегию быть с ним рядом в такой важный момент в его жизни.

Было чудесно сидеть с ним и этими людьми, к которым она уже успела привязаться, у костра. Они были такими добродушными и забавными, всегда отпускали шуточки и рассказывали истории. Даже Винс выглядел смешным из-за того, что постоянно ворчал. И она уже чувствовала себя частью их сообщества. И в тоже время ей не терпелось вернуться в трейлер Сойера и в его постель. Судя по тому, как он прикасался к ней, Сойер чувствовал тоже самое. Его длинные, сильные пальцы продолжали скользить под ее пальто и ласкать мягкую плоть над поясом брюк, и время от времени он целовал ее в висок или зарывался носом в ее волосы и глубоко вдыхал. И весь вечер он обнимал ее одной рукой.

Наконец Сойер встал, зевнул и пожелал всем спокойной ночи. На обратном пути к трейлеру Харлоу чувствовала себя так, словно шла по воздуху. Этим утром она думала, что больше никогда его не увидит. Но теперь он принадлежал ей, по крайней мере, на ближайшие пару недель.

Ей нравилось, как он иногда был груб, а иногда нежен с ней. Сегодня вечером он был сама нежность, медленно раздевая ее, поклоняясь каждому дюйму ее тела, целуя и облизывая до сладкой, фантастической кульминации, прежде чем заключить ее в свои объятия и войти в нее. Он так хорошо чувствовал себя, когда был внутри нее. Как будто его большой, толстый член был создан для нее, его мышцы идеально облегали ее изгибы. И, когда они были измотаны, ему очень нравилось засыпать обнимая ее, — в отличии от других парней, с которыми она была, которые перекатывались на другую сторону кровати, словно думали, что обнимать ее — это не по-мужски. Сойер был полностью мужчиной. Такой большой и сильный, что ему не нужно было этим хвастаться, и он заставил ее почувствовать себя такой женственной и защищенной.

* * *

На следующий день клан проснулся рано, чтобы снова поставить большой шатер. Харлоу не нужно было идти на работу, поэтому она осталась, чтобы помочь им. Она была поражена тем, как быстро они работали, в полной гармонии друг с другом, каждый точно знал, что нужно делать, чтобы поставить огромное сооружение. Она помогала Сойеру, выполняя его приказы, ловко затягивая болты и шурупы.

— Отличная работа, Харлоу, — сказал он, передавая ей холодную содовую, когда они сделали перерыв.

— Мне, вроде как, нравится быть твоей ассистенткой, — сказала она.

— Может быть, мы могли бы договориться о долгосрочном соглашении.

Его голубые глаза свернули, когда он окинул ее тело взглядом.

— Или, что еще лучше, может быть, у тебя есть талант, за который люди платили бы, чтобы посмотреть.

— Раньше я делала огненные пои (прим. пер.: фитили, пропитанные горючими веществами прикрепленные к веревке). По крайней мере, пока мой инвентарь не сломался.

— Ты умеешь?

— Может быть, я покажу тебе как-нибудь.

— Мне будет приятно.

«Он приглашает меня присоединиться к цирку?» — удивилась она, возвращаясь к работе. Она хотела быть его парой, больше всего на свете. Это утро было таким же прекрасным, как и накануне, когда они проснулись вместе, в тепле, безопасности и уюте, когда он присматривал за ней, пока она спала. Затем они вместе позавтракали, полные предвкушения предстоящего дня. Харлоу представляла себе, как живет так каждый день, и от этой мысли она светилась изнутри.

Глава 10

Около полудня большой шатер снова стоял, восстановив свое былое великолепие: его красные, зеленые и серебряные огни сияли в темнеющем небе. Харлоу вернулась в Ветреную лощину, и клан согласился встретиться с ней у рождественской елки на площади через два часа.

Сойер смотрел ей в след с приливом нежности. Последние двадцать четыре часа