Солнце на красном - Наталья Нежданова

— Ну так вот, — говорит дальше Мари, — год назад был принят закон о запрете семейного образования. Цель понятна — окончательно переформатировать молодежь. Это вызвало протесты, но в ход пошли грамотно раскрученные скандалы о якобы издевательствах родителей над детьми или же воспитании в экстремистской идеологии. Лазейки, конечно, остались, особенно для аристократов, да и коррупция опять же выручает. Некоторые просто покупают детям фальшивые медицинские диагнозы, дающие право на домашнее обучение.

Недовольных происходящим много. Вот только все они разрознены и никто не хочет рисковать, вступая в борьбу с формирующимся тоталитарным монстром. Есть и такие, кто просто разуверился в возможности что-либо изменить.

И напоследок новость, которая имеет непосредственное отношение ко всем нам: несколько десятков семей наших единомышленников в данный момент уже покинули Старый Айрин, и скоро их звездолёт будет здесь! Мы должны подготовиться к их приёму и размещению.

Глава 19

Когда мы с Кейном возвращаемся домой, встречаем там не только Тара, но и Лелу, которая занимается с ним рисованием. Они установили свои мольберты прямо в саду, и отрабатывают передачу света и тени в пейзаже.

Мне очень интересно пообщаться с Лелой, я ведь её толком и не знаю. Спрашиваю, чем она занимается.

— О, это долгая история! — отвечает девушка. — Когда я получила общее образование, никак не могла решить, в какой лицей пойти. Потом подумала: раз мне нравится готовить, подам заявку на пищевые технологии. Так как я больше всего любила печь и делать сладости, я не пошла на биотехнолога, ведь они в основном занимаются продуктами животного происхождения. Все эти реакторы, волновые установки, культуры тканей меня как-то не вдохновляли.

Я стала оператором пищевой фабрики. Мы делали разные крупы, смеси для выпечки, несколько видов сладостей. А рядом были поля, где выращивалось наше сырьё. Мне очень нравилось по ним гулять, наблюдать, как растут разные злаки, смотреть, как медленно ползают гигантские роботы, которые всё это обрабатывают. А сколько картин я нарисовала прямо с натуры!

Я подружилась с женщиной, которая там дежурила. Она была агротехнологом, и меня очень заинтересовала её работа. Она мне много чего показала и рассказала, и тогда я решила получить еще одно образование, биологическое. Я даже проходила стажировку на Мирне, где как раз закладывались первые поля и пищефабрики!

И, кстати, Тар, может, нам стоит туда слетать и порисовать? Там есть очень интересные места. Изумительные ландшафты, свидетельствующие, как оживает планета. Мы даже можем поселиться на несколько дней на какой-нибудь терраформирующей станции.

— Если это возможно, то было бы замечательно! — соглашается тану.

Мы усаживаемся в беседке, а Тар уходит в дом за пирогом, который они сделали вместе с Лелой и поставили выпекаться к нашему возвращению.

— Тар просто удивительный! — восхищается Лела. — Он такой целеустремлённый! Я ещё не встречала человека, который бы так серьёзно работал над собой! Но то, что он рассказывает мне о своей родине… Это просто ужас! Скажи, Тэми, неужели правда будет война?

Ну что я могу ей ответить? Хорошо, Кейн приходит на помощь:

— Кто может знать заранее? В любом случае, мы готовимся к тому, чтобы отразить нападение Иттана, если оно, не дай Бог, произойдет.

Мы едим вкуснейший пирог, и, наверное, от всей души наслаждались бы окружающей нас красотой природы и царящим здесь и сейчас миром и покоем, если бы наши мысли не кружились всё время вокруг злополучного Иттана. Да и Лела способствует этому, расспрашивая Тара о его прежней жизни:

— Ты говорил, что твои родители были Изгоями, не принадлежавшими к Иттану. А где они тогда жили? Ведь у вас вся планета под тотальным контролем Тех, Которые Велят!

— Когда была последняя серьёзная война на нашей планете, изобрели новый тип гравитационных двигателей, компактных и доступных для производства даже в небольших мастерских. Наши враги поместили эту технологию в информаторий, прямо в свободный доступ. После этого некоторые стали покидать Иттан. В нашей звёздной системе между четвёртой и пятой планетами существует гигантский пояс астероидов. Основная масса беглецов направилась именно туда.

— И что, Иттан их не трогает?

— Они слишком слабы и разрознены, чтобы представлять угрозу! Их жизнь очень тяжела и опасна, и для них наверняка было бы лучше присоединиться к огой, но они не хотят. Впрочем, среди них попадаются и настоящие враги, иногда им даже удаётся добраться до Иттана, и тогда они устраивают теракты. Поэтому космический флот вынужден постоянно патрулировать границу пояса астероидов.

— Но зачем этим Изгоям нападать на Иттан?

— Потому что они — враги!

— Ты правда в это веришь?

— Я своими глазами видел репортажи в новостях с разрушенными террористами зданиями и убитыми людьми! Да, может, Иттан иногда поступает слишком жёстко, но ведь враги тоже не дремлют! Они на самом деле убивают тану!

Темнеет, и на небе высвечиваются звезды. Лела улетает в свой посёлок. Тар и Кейн уходят в дом, я же остаюсь в беседке. Мне хочется побыть одной. Загадка Иттана не даёт мне покоя.

Тану — совершенно обычные люди, такие же, как мы. Но почему тогда они позволили господствовать над собой горстке властолюбивых подонков? Почему допустили увлечь себя на путь ненависти и насилия? Почему смирились с порабощением своей воли?

Я сопоставляю это с рассказами Мари о происходящем на Старом Айрине и размышляю дальше. Может, то, с чем мы столкнулись у тану — всего лишь закономерная стадия развития того зловещего паразита, что называется государством?

Я вспоминаю историю философии. Многие великие мыслители восхваляли это самое государство, противопоставляя его как хранителя порядка анархии с правом сильного. Наверное, потому, что сами обычно принадлежали к правящей элите или были приближены к ней, они упорно не замечали, что государство по сути и есть право сильного! Ведь это ни что иное, как система насилия и принуждения, навязывающая большинству волю правящего меньшинства.

И даже та его разновидность, что зовётся народовластием — всё то же право сильного в несколько замаскированном виде. Просто оно по большей части реализуется не путём прямого насилия, а с помощью обмана и манипуляций общественным мнением.

И те, кто правит, совершенно не заинтересованы в том, чтобы их подданные были сильными, умными и независимыми. Напротив, они стараются привить им чувство беспомощности и убедить в невозможности выжить без государства. А слишком умные для них просто опасны, ведь таковые любят задавать неудобные вопросы и требовать на них прямого и чёткого