Хранитель талисманов 3 - Юлия Викторовна Давыдова

Но Никита и бровью не повёл. К тому же его поддержала Брада.

— Да, ты прав, — произнесла она. — Так и было. Но ты должен знать почему. Скарад пришёл не только с болью, но и предложением. Он сказал, что народ трияров не достоин мира. Не надо больше просить его о мире, не надо принуждать к нему, не надо давать им шанса признать другие народы. Трияров нужно уничтожить. Истребить до последнего ребёнка и стереть их государство.

Никита молчал, ощущая смятение.

— Скарад знал, что потери будут велики с обеих сторон. И ему сказали об этом, — говорила Брада. — В протоколе того совета, о котором мы не должны говорить...

Иван тихо вздохнул и покачал головой:

— Хвала берегиням, хранительницам истины.

— Князь, — мягко, но и угрожающе позвала Гинева.

Иван поклонился:

— Служу совету, госпожа.

Брада невольно улыбнулась. Дерзости Рилевичу не занимать, но так было всегда.

— В протоколе написано, — продолжила она, — что берегини отказали Скараду. Первая причина — нельзя уничтожать народ. Потому что среди него есть те, кто хочет убивать, и есть те, кто хочет жить в мире. Вторая причина — неизбежно усиление сопротивление. Трияры, осознав, что им грозит гибель, бросятся в бой за выживание и потери Алавии будут ещё больше. Этот последний довод Скарад понял, — Брада перевела дыхание, чтобы говорить дальше: — Он покинул совет в тот день, но очень скоро вернулся. И не один.

Берегиня показала пальцем на тарелку в центре стола, на которой лежало существо.

— Вот это, хранитель, называется мазур. Он создан из земли и останков. Останков драконов-оборотней и трияров. Всех тех, кто погиб в том сражении. Внутри него костяная капсула с заклинанием из тёмной магии, которое запускается водами озёр Мрака.

Брада тяжёлым взглядом смотрела на тварь в тарелке.

— То есть? — Никита пока ничего не понял.

— Это существо не настоящее, — объяснила Гинева. — Оно создано магией. Скарад написал заклинание создания этих тварей и хотел напитать их силой Мрака озёр.

— Он же был просто драконом Алавии, — зарычал Велехов. — Просто командиром, пусть и лучшим. Вы сами говорили, что криптография заклинаний под запретом для непосвящённых. Как он это всё узнал?

Брада невесело усмехнулась:

— Вот поэтому, хранитель, теперь и существует этот запрет. Сто лет назад берегини слишком доверяли, слишком много и слишком многим. После того, как Скарад написал заклинание и принёс его совету, они поняли, какую ошибку совершили, когда разрешили дракону изучать магические знания. Скарад уверял, что создав чудовищ и направив их на трияров, Алавия не потеряет больше ни одного воина. Разумеется, ему отказали, и запретили даже думать о создании мазуров, а чтобы не допустить своеволия, берегини...

Брада замолчала на мгновение и тяжело вздохнула:

— Дальнейшие мои слова — только моё мнение, хранитель. Скарада лишили звания командира и отозвали с войны. И я думаю, это было последней ошибкой того совета. После неё... уже ничего нельзя было изменить. Вместо того, чтобы подчиниться берегиням, серебренный дракон направился в долину озёр Мрака и вошёл в их воды. Пролежал на дне три дня и вышел. А сразу после этого он сотворил своё заклинание. Создав этих тварей из земли и останков, он оживил их тёмными водами.

Вурда тихо кашлянул, потому что даже у него пересохло в горле. Никита мрачно смотрел на Браду.

— Вместе с ними, он создал и ключ к управлению этими существами, — продолжала берегиня. — Диадему мазуров.

Она взяла перо, написала на столе совета магический приказ, и над его поверхностью образовалось изображение чёрной диадемы — несколько тонких обручей, сплетённых в венец для головы.

— Зачем? — спросил Велехов. — Раз он создал их, разве они не должны слушаться его?

— Именно так, — подтвердила берегиня. — Но Скарада они знали, как своего первого господина, а чтобы передать управление кому-то другому, нужен такой предмет.

Брада показала на изображение чёрной диадемы.

— Зачем? — с нажимом в голосе повторил Никита, уже раздражаясь от того, что приходится тянуть из берегини слова.

— Скарад принёс диадему в дар, — вздохнула Брада. — Царю трияров.

— Что? Трияров? — Велехов поразился до глубины души, как и все оборотни за столом. — То есть тому, кто был виноват в смерти его любимых?

— Это была уловка, — покачала головой Брада. — Берегини предупреждали царя, чтобы он не слушал алавийского дракона, но правитель был слишком рад подарку. До того, как отдать диадему, Скарад уничтожил мазурами один из народов, воевавших с триярами. Уничтожил полностью, продемонстрировав мощь этих созданий. Конечно, царь был впечатлён, и когда Скарад пришёл к нему и просто отдал диадему в знак дружбы, принял её. А потом с её помощью, сам правитель трияров уничтожил остальные народы. Оставил от них сколько-то, чтобы служили и были рабами.

— А Скарад? — спросил Никита.

— Он просто наблюдал, — мрачно ответила Брада. — В момент триумфа, когда царь праздновал победу, Скарад сказал ему, что диадема — лишь вещь, и показал кто истинный хозяин монстров.

Ледяная дрожь побежала по спине Велехова.

— Он уничтожил трияров, — произнесла Брада. — За смерть своих драконов, в день празднования победы в городе Энсасер, он приказал мазурам... убивать. Всех без разбора. Всех, кто встанет на пути. Скарад оставил после себя руины на земле, покрытой трупами, застывшими в мокрой земле. После того, как мазуры уничтожили всё живое, сила их жизни, взятая из озёр, иссякла. И они превратились в застывшую в заклинании плоть. Их тела окаменели. Насытившись местью, Скарад взялся за нас — за Алавию. О том, что было дальше ты знаешь.

Берегиня замолчала и после её слов установилась тишина. Вурда сидел, сложив руки на груди и хмуро сведя брови. Даже ему, ворлаку Алавии, не была известна эта история. Что же говорить о простых оборотнях. Рир и Димка сидели поражённые до глубины души. И Туран тоже хмурился, качая головой.

Никита молчал. Сердце, стучавшее в груди, казалось ему чужим. Но одна мысль всё-таки прочно засела в голове.

— Ты говоришь, берегиня, он уничтожил трияров, — произнёс Велехов.

— Мы удивлены не меньше тебя, — согласилась Брада. — Трияры и мазуры...

— На одном самолёте, — Никита невесело усмехнулся: — И заметь — они вместе. Эти