Жених под прикрытием - Эрин Хэй

Скрип открываемой двери прервал поток его мыслей.

— Марьяна?! — вскочил с места Владимир, но на пороге показалась Кузьминична.

— Нет, это всего лишь я, — усмехнулась она. — Пришла разузнать, что за представление вы устроили и зачем оно вам было нужно. Что-то мне подсказывает, что всё не так просто и не со зла вы это учудили, надеюсь, я не ошиблась в вас.

— Ох, — вздохнул Владимир, схватившись за голову.

Вместо него слово взял Тарас. Он рассказал пожилой женщине, как его работодателя вообще посетила такая идея — выдать себя за другого человека.

— Теперь я его понимаю, — сокрушённо произнёс Тарас. — Когда он сказал, что я могу побыть на его месте, я подумал, это будет весёлое приключение, но как же горько осознавать, что без толстого кошелька ты никому не нужен.

— Так уж и никому? — возразила Кузьминична Тарасу.

— Ну а что, Даша ушла, Стася тоже, — напомнил он ей.

— А Леська? — Пройдя в комнату, пожилая женщина, не спрашивая разрешения, уселась на диван. — Отличная девчонка! Она именно та, кто тебе нужен. И ей плевать, что ты беден, как церковная мышь. Странно, но Лесе ты понравился, хотя я не раз говорила, что не нужен ей такой дуралей.

— Ну спасибо, — пробурчал Тарас. — Вообще, она немного не в моём вкусе.

— Вот все вы мужики такие! — вспылила Кузьминична. — Гонитесь за длинными ногами и пухлыми губами, а то, что скрывается за красивым фасадом, вам неинтересно. Потом плачетесь, что от вас только денег хотят! А чем вы отличаетесь от девчонок, которые в вас лишь кошелёк видят?

— Не, ну Леська ничего так, — пристыженно пробубнил Тарас. — Глаза во! — Он выставил перед собой раскрытые ладони. — Буфера во! — Парень сжал кулаки и оттопырил большие пальцы. — И готовит вкусно!

— И тебя, балбеса, любит! — со смехом воскликнула Кузьминична. — Лучше Леськи ты не найдёшь! Иди уже к ней, объясняйся!

Тарас задумчиво почесал затылок и выдал:

— Да ну этих Стась, Дашек и Зоек! Одна — заносчивая ботанша, а две другие — просто надутые курицы! Нормальную бабу хочу!

С этими словами он соскочил с дивана, на котором сидел вместе с Кузьминичной, и направился к выходу.

— Цветы хоть нарви! — крикнула она вдогонку парню и повернулась к Владимиру: — А теперь ты. Скажи, любишь Марьяну?

— Люблю, — кивнул он. — Только она меня даже выслушать не пожелала.

— Ну, её можно понять, — покачала головой Кузьминична. — Марьяну уже обманывали, так что не удивлюсь, если она тебя так и не простит. Но, раз любишь её, то так и быть, замолвлю за тебя словечко.

Глава 22

Лучи вечернего солнца скользили по деревянному полу, выкрашенному краской в коричневый цвет, по письменному столу, громоздкому платяному шкафу, отражались в старинном настенном зеркале. Слёзы уже давно иссякли, и Марьяна сидела на диване, обхватив руками свои колени. Предательство Кирилла она пережила непросто. Мало того что её обманули в лучших чувствах, так каждый день девушке приходилось сталкиваться с расспросами односельчан о том, куда девался её жених. Конечно же, это не давало ей быстро забыть случившееся.

Неожиданно во дворе хлопнула калитка, вырывая Марьяну из круговорота невыносимых мыслей. Она вздрогнула и подскочила с дивана, напряжённо поглядывая в сторону веранды. Меж тем гость прошёлся под окном и толкнулся в дверь, которая оказалась не заперта, поскольку Марьяна совсем недавно выходила из дома, покормить курочек. Слёзы слезами, но птицы не должны голодать, они же не виноваты в том, что она совершенно не умеет разбираться в людях.

На веранде раздались шаги, дверь распахнулась, и в дом вошла Кузьминична. Марьяна не могла понять, что испытала в тот момент, когда увидела на пороге соседку: то ли облегчение оттого, что это не Владимир, то ли разочарование по той же самой причине.

— Добрый, — поздоровалась Кузьминична. — А ты чего в потёмках сидишь?

— Да так… — смутилась Марьяна. — Светло же ещё.

— А, ну да. — Потоптавшись на пороге, пожилая женщина прошла к кухонному столу и села на табурет. — Слушай, я же помню, что у тебя стекло на веранде треснуто было, а сейчас целёхонькое. И полы скрипели, как мой Гришка-покойник, когда его радикулит разбил. Смотрю, и крыльцо отремонтировано, и колодец тебе обновили. Красота какая! Это Володя тебе всё сделал?

— Угу, — опять всхлипнула Марьяна, присаживаясь рядом. — Думала, в кои-то веки нормального мужика встретила, да и тот посмеялся! Все эти богачи одинаковы: что Кирилл, что он. Плевать им на чувства!

— Непохож он на такого, — возразила Кузьминична. — Володя — мужик рукастый, работящий, не пьющий, не гулящий.

— Ага, только совести ни грамма нет! — вспыхнула Марьяна.

— Да с чего ты взяла, что нет-то?! — возмутилась Кузьминична. — Не настолько он богат, чтобы богатства ему совесть застилали. Уверена, он всего сам добился упорным трудом, вот и не женат до сих пор, потому что времени не было на амуры всяческие. А то, что они тут с Тарасом цирк с конями развели, так наверняка этому есть объяснение!

— Да какое тут объяснение может быть?! — рассердилась Марьяна в ответ. — Два взрослых мужика, ну ладно, Тарас — тот ещё молодой охламон, ему простительно, но Володя-то повзрослее будет!

— Да мало ли какая причина могла быть! — воскликнула Кузьминична. — Кто этих мужиков знает, вдруг в карты Тарасу проиграл на желание, а тот и пожелал, как барин с месячишко пожить?!

— Да ну, бред же это! — бросила в сердцах Марьяна, никак не ожидавшая, что баба Тома встанет на сторону этих клоунов.

— Бред не бред, а ты бы выслушала его сначала, а потом бы уже выводы делала, — назидательно заявила Кузьминична. — Так Володя посмеяться над тобой хотел, что всё отремонтировал? Вспомни, Кирилл-то палец о палец здесь не ударил, ни разу грядку не вскопал и не полил, а Володя-то другой. Так что давай, девочка, не руби сплеча, поговори с ним.

Марьяна замолчала, напряжённо обдумывая слова Кузьминичны. Слишком уж противоречивые чувства её раздирали. С одной стороны, её терзали обида и уязвлённая гордость, а с другой — она мучилась от неизвестности и невысказанности. Наверно, и правда стоит всё обсудить. Она же сама себе потом не простит, если не выслушает. А уж у неё хватит ума, чтобы понять, лжёт Владимир или нет. И Марьяна кивнула, соглашаясь с доводами пожилой женщины.

Дом Олеси располагался в центре деревни. Тарас толкнул калитку и очутился в, наверное, самом ухоженном