Я испорчу тебя на зачете, притворщица - Аннета Керн

— Чувствуешь? — спросил я.

— Да, Повелитель.

Повел руки выше, к шее, к тому месту, где пульс бился особенно сильно. И прикосновения ее были так приятны, что я прикрыл глаза, сам не знаю почему. Вот здесь, еще раз. По моему телу пробежала сладкая дрожь, и еще немного, я возьму эту рабыню прямо здесь.

— Это один из основных энергетических узлов, — прошептал в медные пряди.

Слова вырвались сами собой, такие странные и незнакомые, но такие правильные, что даже не хотелось думать, с чего вдруг я заговорил про какие-то узлы. Хотелось получить еще ласки от рабыни, чьего имени так и не узнал.

Вниз по шее, к плечам, к груди, почти не слыша дыхания рабыни. Ее пальцы слегка сжимались на моей коже и царапали ноготками, как будто она хотела коснуться сильнее, но не решалась. Я наклонился и коснулся губами уже ее шеи. Она тихо выдохнула, и этот звук отозвался во мне горячей волной, опустившейся вниз.

Но ее руки повел обратно вниз, к своим бедрам. Уложил на них, напряженные, затем ближе к поясу и накрыл пах. Возбуждение было уже слишком явным и натягивало светлую ткань штанов.

— Здесь, — прошептал ей на ухо. — Находятся самые главные потоки.

Снова эти странные слова, словно я их уже когда-то говорил, но совершенно не мог вспомнить, при каких обстоятельствах и кому. Отстранился и посмотрел на нее. Румянец на щеках, приоткрытые губы, огромные потемневшие глаза. Боги… Ну что за прекрасная девочка.

Вплетая пальцы в темные пряди, притянул ближе и поцеловал. Прикусывал ее мягкие губы, изучал языком и ловил такое удовольствие, какое ни с кем до этого. Еще раз. Ладони сами легли на грудь кошечки, сжали податливую и упругую, идеально лежащую в пальцах.

— Развяж…

Дверь снова открылась, и спешным шагом вошел один из старших советников. Меня никто не посмел бы отвлекать, если бы не что-то важное.

— Повелитель, срочные дела, гонцы с восточной границы. Требуется ваше присутствие.

Я поморщился. Дракон внутри раздраженно рыкнул, не желая оставлять эту рабыню. Или от чего-то другого, не мог понять, что не так.

— Иду, — я отстранил девушку, заставляя соскользнуть с колен и снова опустилась на ступеньку, тяжело дыша. — Ночью ее в мои покои. Остальных в гарем.

Глава семнадцатая. Он — мой повелитель

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Иногда то, что происходит в иллюзии, пугает сильнее, чем сама иллюзия. Особенно если вы не можете отделить, где заканчивается морок и начинаетесь вы сами.

Тесса

Меня проводили в покои Повелителя, когда наступила ночь, как он того и требовал.

Две молчаливые служанки забрали меня из зала, отвели в купальню, вымыли, расчесали волосы и помогли одеться в ткани еще тоньше и откровеннее. Одеяние было невесомым и прозрачным, и бессильно пыталась прикрыться хотя бы распущенными волосами.

Покои Повелителя были огромными, с высокими узкими окнами, задернутыми тяжелыми шторами. На столе — вино, фрукты, едва заметно тлели благовония. В центре стояла широкая кровать, застеленная темно-красным покрывалом.

Я знала, зачем меня сюда привели. Дотронулась ледяными пальцами до простыни и сглотнула. Повелитель касался так… жарко в зале, но я боялась большего. Внутри смешался этот страх и странное, трепещущее ожидание.

Дверь открылась.

Я обернулась. Повелитель стоял на пороге и несколько секунд просто смотрел на меня. Рассматривал… Взгляд скользил по всему телу, по закрытым, но таким видимым участкам, и я подняла руки на уровень груди, затем опустила к бедрам, прикрываясь и все сильнее краснела.

Когда Повелитель подошел, то не посмела поднять взгляд. И даже когда он взял меня за подбородок, все равно отводила глаза.

— Ткани на тебе все еще слишком много.

Повелитель провел пальцами по моему плечу, спуская тонкую бретельку одеяния. Та соскользнула вниз, открывая ключицу. Ниже. Грудь… Он наклонился и поцеловал медленно обнаженную кожу, затем провел влажно языком, а я стояла, забыв, как дышать. Его губы были горячими, и от них по всему телу разбегались мурашки.

— Ты будешь моей послушной и ласковой кошкой, — его голос прозвучал у самого уха. — Не слышу.

— Да, господин.

Мое тело отзывалось на его прикосновения против воли. Когда его губы коснулись шеи, я чуть не застонала и закрыла глаза. Пыталась отстраниться мысленно, не думать о том, что происходит, но внутри разгоралось пламя.

Повелитель потянул за шнурок на моем поясе, и одеяние распахнулось, и под его ладонями соскользнуло с плеч, упало к нашим ногам.

Я стояла перед ним обнаженная и все-таки скрестила руки на груди, пусть не имела права. Щеки горели, но Повелитель взял крепко за запястья и развел их в стороны, неторопливо разглядывая меня, полностью открытую.

— Если ты будешь закрываться, я заставлю ходить тебя голой. Ты вся принадлежишь мне.

Он провел ладонями по ребрам, талии. Своими горячими-горячими пальцами... Изучая каждый участок тела. Я против воли поджала живот, когда пальцы скользнули по груди, мимолетно коснулись сосков, затем вернулись на бедра. И потом его рука… Накрыла меня там… Там, где…

Я коротко простонала в губы Повелителя, дрожа от гаммы чувств, а затем он снова поцеловал. Уже не так, как в зале, а куда глубже и требовательнее. Его язык скользнул в мой рот, и я робко, неумело ответила. Повелитель одобрительно рыкнул и прижал меня к себе крепче. Теперь я чувствовала жар его тела, твердость мышц под рубашкой, его желание, упирающееся в меня так явно.

Подхватив меня на руки, уронил на кровать и навис сверху, опираясь на руки. Глаза Повелителя казались совсем черными, и завораживали чем-то, что я не могла понять.

Он наклонился и провел губами по шее, затем скользнул к ключице, груди. Он поцеловал сначала одну, потом другую, и я вцепилась в покрывало, кусая губы. Его язык описывал медленные круги, и каждое движение отзывалось во мне горячей волной.

— Приказываю тебе смотреть на меня. Я хочу, чтобы ты знала, кто делает это с тобой.

Его губы продолжили путь вниз по животу. Я выгнулась ему навстречу, не в силах сдерживаться, чувствуя, как мокро между ног. Пальцы Повелителя скользнули по внутренней стороне бедра, поднимаясь все выше, и я тихо застонала.

Он развел мои колени, устраиваясь между ними, затем выпрямился, и я почувствовала, как в меня упирается его твердое, горячее, большое желание. Я не должна была смотреть, не