Фрейлина. Путь домой - Тамара Шатохина

смотрит о-фи-цер-р! — выводила Таис, — ах… младший лейтенант! Мальчик молодой! Все хотят потанцевать с тобо-о-ой….. Оуу! Полковнику никто-о… не пише-ет, полковника никто не жде-е-от!..

Затем последовал тихий хмык. Без слез, без любых признаков женской истерики. Или же она была внутренней, тихой и поддавалась контролю. Но обязательно должна была как-то выплеснуться и точно требовала уединения. Что-то подобное хоть раз испытывал, наверное, каждый. И он тоже.

Фредерик опустился на стул…

— Подари мне, Санта, антидепрессанты… антидепрессанты подари мне, Санта…

Очевидно, русский язык он знал еще недостаточно хорошо.

И, поднимаясь потом по лестнице, казалось, тащил на себе всю тяжесть мира.

Все то хорошее, что успел испытать этой ночью — вспышка счастья, мимолетная радость, надежда… все пошло прахом. Из того, что там было сейчас, понял одно — ейочень плохо. Чего уж… следовало признать — принуждение было. Но она… не он! Это она сделала это принуждение более мягким и терпимым, а может и возможным вообще. Понимала ли это сама? Вряд ли… Скорее, видела в нем чудовище, способное на все, что угодно и постаралась как-то сгладить... интуитивно, по-женски — все равно же им пришлось бы как-то сосуществовать рядом.

Дождался ее возвращения в постель, отвернувшись к стене. Когда темнота за окном сменилась предутренней серостью, осторожно перебрался на край кровати и встал с нее. Таис спала. Или делала вид, что спит. От нее пахло вином… или ему показалось.

Ганс подъехал вовремя, а дальше они ехали по утреннему Штутгарту.

Фредерик нервничал и злился. На грохот экипажей по брусчатке и оглушительные крики зазывал-торговцев на Шиллерплац… на в десятки раз усилившийся стук конских копыт и дребезжание кареты на Дворцовой, где гуляло эхо… на настырную головную боль и короля тоже. На себя, в конце концов!

После традиционного завтрака, к которому он почти не прикоснулся, только много пил, монарх жестом пригласил его в свой кабинет. Следом вошли двое в черном, незнакомых ему ранее по службе или дворцу.

— Герр Бронхарт и герр Шлиц, — кратко представил король мужчин племяннику, — у них есть ряд вопросов к тебе, Фредерик. Я разрешаю ответить на них и даже настаиваю на этом.

Племянник кивнул.

— Внимательно слушаю вас, господа.

— Герр принц… не показалось ли вам что-либо странным в поведении вашей супруги? — глухо, будто бы сорванным когда-то голосом, поинтересовался один из мужчин.

Фредерик задумался…

— Что-либо? Слабо сказано… когда в ней странно все, — и усмехнулся ядовито, — к примеру, кинжал под подушкой. Вернувшись из Пруссии, этой ночью я его обнаружил.

— Зачем ей кинжал? — завис король.

— Боялась оставаться в доме одна? Прислуга приходящая, кроме разве русской няньки. Я позабочусь об этом.

— Можно взглянуть на это оружие?

— Там ничего особенного, — удивился племянник, — русский морской кортик, память об отце. И потом — япозволил ей продолжать в том же духе, раз ей так спокойнее.

— Но… грабят на дорогах, не в городе. И что — она стала бы отбиваться кинжалом?

— Она русская, откуда мне знать? — пожал плечами Фредерик, вызвав жест раздражения у короля: — Нет, мать ее из прусских Тромменау, но воспитание… воспитание! Еще странности от Таис? У нее всего пять парадных платьев… нет личной горничной, только нянька… каждый день она таскает ребенка в сад, и он проводит там едва ли не весь день… она любит математику и знает ее лучше нотной грамоты. А еще она не любит комплиментов, не умеет их принимать.

— Ваша жена хороша собой, — осторожно то ли предположил, то ли резюмировал второй мужчина. У этого был приятный вкрадчивый баритон.

— После родов стала нравиться мне гораздо больше, — подумав, согласился муж: — Ранее была слишком худа, но мила — не отнять. И мне нравятся ее песни. А вам, Ваше величество?

— Недурны, — кратко подтвердил Вильгельм.

— Что еще?.. — задумался Фредерик, — главная странность — она не стремится ко Двору, хотя возможность такая имеется. И еще — купила ужасный дом… я навещаю ее там, но постоянно жить в той тесноте невозможно.

— А причина?

— Могу только догадываться. Полагаю… виной тому длительное обучение в Институте благородных девиц в Санкт-Петербурге. Кажется, двенадцать лет и без права выхода все эти годы. Огромные помещения классов, залов, спален и даже коридоров — по ее рассказам… Совместно с бытовыми и дисциплинарными невзгодами периода обучения все это могло заставить ее искать противоположностей. Здесь противоположность полнейшая… вы видели этот дом, Ваше величество.

— Согласен, там тесно. Но довольно мило, — опять пришлось признать королю.

— Все, что связано с Таис, мило, — кивнул Фредерик, — наш сын также весьма мил, но еще слишком мал.

— А особенные способности вашей жены… возможно — к провидению?

— Так… — медленно встал Фредерик, — Ваше величество… с какой стати я должен отвечать на вопросы посторонних о делах семьи, имеющей отношение к королевскому дому? Полагаю, подобные вещи должно обсуждать лишь в семейном кругу. Но вы приказали, и я отвечу на любой вопрос... но только если он разумный. О каком, черт возьми, предвидении идет речь?!

— Провидении, — поправил его баритон, — оно всегда либо божественной, либо дьявольской природы.

— Выйдите, господа… ненадолго, — велел Вильгельм.

Когда дверь за мужчинами закрылась, рявкнул племяннику:

— Сядь! Возможно и зря я их позвал... Но мне, представь, действительно довелось слышать, как она уверенно говорит о будущем, будто хорошо знает его.

— Что именно? Любопытно, — заинтересованно потянулся к нему Фредерик, — вы хорошо знаете их язык? Признаться, вчера она что-то пела, но я ни черта не понял! Было неприятно. До этого был уверен, что достаточно хорошо знаю русский. Вы также… из-за этого так расстроились?

— В том-то и дело… я чувствовал себя странно, будто пребывая под гипнозом. Твоя Таис имеет странное влияние на меня… почти магическое. Что у вас с ней сейчас?

— Всю эту ночь я работал над тем, чтобы у нас появился второй… и такой же милый ребенок, — расстроенно прошептал Фредерик, пряча взгляд: — Чтобы ей было чем заняться, кроме предвидения.

— Провидения! Это разные вещи в конце концов!

— Чтобы не стало времени на то и другое!

— Ты чем-то расстроен?

— Мы повздорили… она провинилась и наказана.

— Как именно… и за что?

— За дело, Ваше величество. А как? Достаточно. Я буду просить о возвращении меня на службу в Штутгарт хотя бы до тех пор, пока она опять не понесет. А далее я опять в полном вашем распоряжении. Кажется, речь шла о посольстве во Франции?

— Иди... — дождавшись, когда племянник подойдет к двери, король применил излюбленный свой прием — неожиданность: — Мне доложили… я знаю в чем провинность твоей жены. Это Бад-Урах, не