Фрейлина. Путь домой - Тамара Шатохина

Фредерик замер и обернулся, побледнев:

— И насколько широко разошлась новость… мне уже стоит писать прошение на развенчание? Она призналась сама, стояла на коленях и молила о прощении… опухла от слез. Так что скажете, Ваше величество — развод? — сжалось все внутри в страхе ожидания.

— Ты хочешь его? К вашему сыну питает слабость Ее высочество… до следующей твоей женитьбы он всяко будет присмотрен.

— Нет, не хочу. Таис небезнадежна и все еще интересна мне. Но и вы мне, как отец теперь — я обязательно прислушаюсь к вашему решению.

— Тогда иди и делай детей, — вздохнул король, — новость не разошлась, знаю лишь я, сынок. Ступай, вы ужасно расстроили меня. Она и ты тоже, — махнул он рукой, отходя к окну.

— Простите… — прикрыл за собой дверь Фредерик и обвел расстроенным взглядом помещение — оба в черном встали и опять похоже ожидали приглашения к королю. Склонились перед принцем в коротком поклоне, тот кивнул в ответ.

По паркету шаги раздавались гулко и нагло, но мужчина не сдерживал шаг. В груди как собралось комом, так и не отпускало. Расправив плечи, он быстро спускался по парадной лестнице… кивал кому-то и думал, вспоминал… Вспомнил наконец! И тихо чертыхнулся, растерянно обводя взглядом совсем недавно отвоеванное у пыльного плаца пространство Дворцовой площади… Бросилась в глаза Юбилейная колонна, установленная в честь 25-летия правления Вильгельма.

Свою карету обнаружил чуть в стороне от нее. Быстрее было подойти самому…

Дома сразу же увидел Таис, застав на кухне — та давала распоряжения по ужину. Спокойно обернулась к нему и так же спокойно поинтересовалась:

— Как вы относитесь к запеченной на углях речной рыбе?

— Прекрасно. Прошу вас в гостиную… кстати — она легко прослушивается. Дверь рассохлась.

— Мои люди не подслушивают.

— Могут случайно услышать не предназначенное для их ушей, а потом либо нечаянно проговориться об этом… либо сознаться под давлением.

— Кому это? — наконец взглянула на него жена.

— Вами по какой-то причине заинтересовались адепты Гёрреса. Есть такой мистик от католичества, к счастью, обосновавшийся не в Вюртемберге. Он весьма влиятелен, но, скорее всего, о нем вы не знаете.

— Иоганн Йозеф Гёррес… отчего же? Наслышана о нем от духовника Ольги Николаевны. Древний старик, живет в Мюнхене. А вот само учение помню смутно, — призналась Таис.

— Лучше бы вам вспомнить, где и когда занимались прорицательством… то есть — провидением. Король вас услыхал и, как я понимаю, слегка этим напуган. Или даже не слегка… впечатление получилось сильным, раз вызвал ворон. Что поделать — с годами растет и мнительность. И, в связи с этим, простите, Таис… но в вашем доме я задержусь, — решительно заявил Фредерик.

И он, и она старательно держали тон, выражение лиц и, в общем и целом, у обоих это получалось — делать отстраненный вид. Будто ничего и не было.

А может и не было… для него так точно — ничего из того, чем следовало гордиться или чему можно бы порадоваться или даже просто вспомнить, не травя себе душу. А для нее? Чем это было для нее? Почудился ему ночью запах вина или нет? И тот нервический приступ, странные песни…

— Я говорил с ним. Как мог, мешая правду с ложью. Играл. Насколько удачно — посмотрим. Но сейчас мы в безопасности… наверное. Следует быть осторожными, Вильгельм непредсказуем, но… пока что живем, как жили, — поделился он сомнениями, глядя в женское лицо почти заискивающе. Одернул себя, отворачиваясь.

— Звучит, как план — живем, как жили, — донеслось отстраненно, — я принесу вам сейчас письмо к Константину Николаевичу… проверьте текст и отправьте.

— Да будет вам! — рыкнул зло, — сами и отправляйте… я отъеду ненадолго

Бежать отсюда! Он чувствовал себя полностью выпотрошенным какими-то десятью минутами разговора.

— Нет. На конверте ваше имя, опечатайте своей печатью. Мне нельзя туда писать, — спокойно объяснила женщина, уходя наверх: — Жду вас к ужину.

Хотелось сказать, чтобы не ждала. А еще — выспаться, отдохнуть в своем доме. Но жить придется здесь. Во всяком случае, пока не прояснится ситуация с воронами. Хотя вряд ли там что-то действительно серьезное.

— Буду.

А пока можно было съездить и действительно — выспаться. Потому что думалось и то с трудом. Плохо было… одиночество, растерянность, беспомощность — все это вернулось и ощущалось почти, как в детстве, когда его оторвали от матери.

Нужен был сон, возможно все дело в этом.

И опять стучали по брусчатке конские копыта, вбивая в голову гвозди.

Права Таис… все ушло, ничего даже из тех крох не осталось. Стало ли ему спокойнее? Безусловно. Лучше? Точно нет.

Глава 7

Всегда ненавидела скандалы. Не знаю, с чем даже сравнить… но всё во мне противилось выяснению отношений методом обоюдных оскорблений и ора вместо того, чтобы цивилизованно донести свою точку зрения до оппонента разумным словом и убедить его таким образом в своей правоте.

Сейчас я не смогла ни того, ни другого. Скандалить не умела, а права не была.

Такой Фредерик… он был невыносим и будто даже немного опасен, но, что самое страшное — совершенно прав. Во всем, кроме разве отношения ко мне Кости. И еще одно выяснилось — я клинический тормоз, раз до сих пор так и не приняла для себя здешних реалий целиком и полностью.

Сегодня меня окунули в них с головой.

Нет здесь гендерного равенства и быть не может. Это в наше время тест ДНК даст четкий ответ. Здесь же супруг имеет полное право требовать верности от жены, соблюдая или не соблюдая ее сам, по одной простой причине — она призвана продолжитьего род и часто это единственная ее обязанность. Отсюда и череда «приличий», тонко регулирующих поведение в том числе женщин высшего общества — к ним они особенно безжалостны.

Понятия этих норм с пеленок вырезаются на подкорке гувернантками-мозгоклюйками, а если требуется, то и закрепляются розгами. И, конечно, наглядным примером служит поведение родственниц и не только…

Восходя на эшафот уже в рубище, обритая наголо и босая, Мария-Антуанетта нечаянно наступила кому-то на ногу.

— Ах, месье… простите, я не хотела этого!

В виду гильотины, при виде которой даже мужчины порой теряли сознание, королева проявила вежливость. И вряд ли это пример неслыханного самообладания. Скорее всего, на автомате сработало вложенное в голову с детства и реагировать на конфуз иначе она просто не могла.

Гувернанток у меня не было, но я же все это знала! Так почему не примерила на себя?

И что нет у нас с