Конор - А. Заварелли

— Не войдет, — обещаю я.

— Ладно, тогда оставлю тебя. Твой выход через двадцать минут, так что лучше начинай готовиться. И для справки, тебе нужно приходить немного раньше, чтобы у тебя было время подготовиться.

Он удаляется по коридору, а я делаю несколько глубоких вдохов, направляясь в сторону гримёрки. Я ненавижу это постоянное напряжение внутри себя и задаюсь вопросом, пройдет ли оно когда-нибудь.

Я пытаюсь сосредоточиться на подготовке, но ещё больше ощущаю себе не в своей тарелке, чем обычно. Это был безумный день. Одно сюрреалистичное событие за другим. Сегодня днем я вышла замуж. А теперь я в стриптиз-клубе, готовясь раздеться на глазах у всего мира. Не совсем сказочный финал.

Слезы щиплют глаза, и я машу руками перед лицом, надеясь, что не испорчу макияж. Я говорила себе, что справлюсь. Говорила, что смогу танцевать обнаженной, если это принесет в карман столь необходимые деньги. Я поклялась, что сделаю всё, чтобы заработать, если это поможет безопасно вывезти Арчера из города.

В первый раз, когда я танцевала, я была так накачана адреналином и простой мыслью о работе, что казалось, я могу всё. Но теперь я остро осознаю, что замужем за одним из этих парней. Истина, которая рано или поздно всплывет наружу. И когда это случится, все его друзья увидят меня голой. От этого желудок переворачивается. Меня тошнит.

Тот факт, что Конор солгал, чтобы удержать меня подальше отсюда, постоянно крутится в голове. Должна быть причина. Должно быть, он чувствовал то же самое. Это единственное правдоподобное объяснение его угрюмого поведения по дороге сюда. Но если он не хотел, чтобы я танцевала сегодня, почему не сказал об этом. По крайней мере, словами.

Это не имеет значения. Несмотря на то, что произошло сегодня, мне нужна эта работа и деньги, которые она приносит. Я должна выйти на сцену, трясти задницей и забыть о том, что у меня есть теплый дом и еда в желудке. В глобальной перспективе эта ситуация временная. Моя долгая жизнь зависит от того, сколько денег я заработаю, и от моего плана побега.

С этой мыслью я заставляю себя ступить на платформу, когда называют мое имя. Но сегодня я совсем не в духе, и чувствую себя несексуально. Я слишком скована, и попытки танцевать естественно не работают. Даже если каким-то чудом я дотяну до конца номера, Кроу, вероятно, уволит меня за то, что я распугала клиентов.

Вступление долгое, но первые две минуты пролетают в тумане неорганизованного хаоса. Из-за интенсивности сценического освещения трудно что-то разглядеть, но я всё же могу различить фигуру Конора в глубине, наблюдающего за мной из тени. Я хотела бы видеть его лицо, пока другие мужчины скандируют, требуя раздеться.

Хуже всего то, что часть меня хочет, чтобы он спас меня и от этого. Это глупо, тупо и совершенно непрактично, желать подобного. Он не мой прекрасный принц, и я не могу позволить надежде расцвести там, где для неё нет места. Я для Конора никто. Мы женаты только на бумаге, и он не колеблясь убьет меня, как и угрожал, если я выйду за невидимые границы.

Я сглатываю, пытаясь сдержать эмоции, когда развязываю завязки топа от бикини. Толпа становится громче, подбадривая, а тень, на которой я была сосредоточена, растворилась. Теперь я одна. Одинока, как никогда раньше.

Я фокусируюсь на Арчере и мечте, которая у меня всегда была. Только я, он и море. Когда-нибудь это станет далеким воспоминанием, пока мы будем строить замки из песка на берегу. Это то, что я говорю себе, когда позволяю топу упасть на пол.

Мой желудок, сплошной комок нервов, и тут, без предупреждения, вокруг начинается переполох. Кто-то что-то выкрикивает, музыка запинается, а затем две огромные руки хватают меня сзади и затаскивают обратно в тень, накидывая на мое тело пиджак.

— Конор? — Я моргаю.

— Какого чёрта. — Он смотрит на меня так, будто сам не знает, что делает. — Это конец. Я не позволю своей жене выставлять себя посмешищем на сцене вот так. С этим покончено.

Прежде чем я успеваю ответить, наш вечер становится намного хуже. Потому что здесь Кроу, он стоит у края сцены и смотрит на Конора так, будто тот потерял чертов рассудок.

— Не соблаговолите ли вы объяснить мне, какого хрена здесь происходит?

Мы идем за Кроу по коридору в его кабинет, где он приказывает остальным парням убираться к черту. Они бросают на меня полные жалости взгляды, прежде чем поспешно скрыться, а Кроу велит мне сесть напротив его стола, после чего поворачивается к Айви.

— Ты можешь подождать в коридоре.

— Нет. — Я смотрю ему прямо в глаза. — Она останется здесь, со мной.

Он смотрит на меня так, будто я сошёл с ума, и, полагаю, я действительно рехнулся, разговаривая с ним в таком тоне. Но сейчас я не доверяю никому, и Айви не должна исчезать из моего поля зрения ни на секунду. Мне нужно его слово, что ей не причинят вреда, а пока, она должна быть там, где я её вижу, чтобы она не попыталась сбежать от меня.

— Господи помилуй. — Кроу выдергивает ещё один стул и жестом предлагает ей тоже сесть. — Ну конечно, кто бы меня послушал.

Он с грохотом захлопывает дверь кабинета и наливает себе двойную порцию виски.

— Что ты натворил, Конор? Просто выкладывай. Я уже знаю, что мне это не понравится.

Разочарование на его лице хуже, чем перспектива собственной смерти. Я ненавижу то, что растоптал его доверие. Если бы не Кроу, у меня бы ничего не было. Я всё перечеркнул ради женщины. Но когда я смотрю на неё, руки дрожат на коленях, а мой пиджак почти полностью её поглощает, я знаю, что сделал бы это снова. И пусть Кроу говорит обратное, но он бы поступил так же.

— Дело в том, что я знаю, что ты просил меня сделать, — говорю я ему. — И у меня было твердое намерение исполнить это. Но возникло осложнение.

Кроу сужает глаза.

— Какое еще осложнение?

— У неё есть сын. Малыш. И она единственный родитель, который у него остался.

Айви бросает на меня взгляд, словно я её предал, но