Измена. Моя итальянская ошибка - Светлана Кондр

Только не это. Не хочу, чтобы дети видели его пьяным.

Он плеснул на глоток и выпил не поморщившись. Ладно, может, ему это действительно нужно, чтобы успокоить нервы.

Филипп поставил стакан, но только чтобы снова наполнить.

Я понимаю, что все произошедшее обидело мужа, и уже в который раз корю себя за развязность, но не стоит так загоняться, по сути, я не сделала ничего дурного. Ну обняла постороннего мужчину, да, но таким образом я выразила свою благодарность и ничего более…

Я уже сказала, что незнакомец — это мой начальник и он просто помог мне. Но это вырвалось мимолетно, вскользь и только тогда, когда Вовки и Иришки не было рядом. Мы никогда не ругаемся при детях, не выясняем отношения, и вот только под вечер настало время, когда мы смогли остаться наедине. Это к лучшему. Филипп остыл, и мы можем спокойно поговорить.

— Мне и так с трудом удалось смириться с тем, что ты спала с другим, — первым произнес он и снова выпил. — И вот я вижу, как ты стоишь с каким-то сопляком и обжимаешься. Прилюдно, — кулаки сжались до белезны. — Чем же вы занимаетесь, когда остаетесь одни? — с горечью прошептал он и полоснул осуждающим взором.

— Не говори так, — я села напротив и положила свою ладонь на его, чтобы успокоить Филиппа. — Мы не обжимались. Я обняла начальника в знак благодарности. Ты не представляешь, сколько переживаний мне пришлось испытать, а он очень помог мне.

— А простого спасибо уже недостаточно? Не надо вешать мне лапшу на уши, Полина. Я не слепой, — Филипп скинул руку и опять налив коньяк, выпил. — Он твой любовник.

— Это не так. Не унижай меня подозрениями.

— Я думал у нас все стало хорошо. Да, я ошибся, ты в ответ гульнула разок и все, довольно. Мы вместе до конца наших дней, — сцепив указательные пальцы — показал крепкий узелок, который должна представлять семья. — Но тебе, видимо, мало было и еще захотелось разнообразия. Плохо со мной? Или польстило, что на тебя молодой засмотрелся? Признай, затрепетало все внутри — ах-ах, какая я, — он повысил голос, а я подлетела с места.

— Хватит, Филипп, и отложи уже бутылку, — забрала коньяк и убрала в шкаф. — Иначе до тебя вообще будет невозможно достучаться. Я уже сказала — между Фабио Даниэлевичем и мной ничего нет. Этого должно быть достаточно.

— Даниэлевич, — муж передразнил, скривив пьяное лицо. — Нет, милая… Этого совсем недостаточно, ведь тут такое дело. В клинику утром заявилась твоя подружайка — Вика и рассказала мне, что новую должность ты получила известным местом. Я не поверил, прогнал её, а потом оказалось — не обманула. Что, и сейчас будешь отпираться?

Муж поднялся и медленно подойдя, поставил руки на столешницу, по обе стороны от меня.

Мне стало боязно.

Вот же, сука эта Вика. Так и знала, что она рано или поздно подложит мне свинью.

— Мало ли что сказала. Эта лицемерка совсем недавно поливала тебя такой грязью, а сейчас пошла докладывать о неверности жены. Ты должен верить мне, а не этой завистнице. Ты не представляешь, как Вика взбесилась, узнав, что меня повысили. Такого наговорила в офисе, за язык-то её и уволили. А она и побежала к тебе, в один миг для нее ты превратился из предателя в бедного мужа, которого обманули. Филипп, я перед тобой ни в чем не виновата. И все, что она сказала — ложь.

Смотря в глаза, будто ища в них толику обмана, Филипп заявил:

— Я хочу, чтобы ты уволилась и больше не виделась со своим Дебилевичем.

— Чего?

— Что слышала. Вы слишком сблизились. Ты повела его в школу, рассказала про Марину…

И меня осенило. Я не говорила Фабио как зовут любовницу Филиппа, а он знает. Откуда? Может я проболталась? Нет, не было такого.

— Я ему об этом не рассказывала.

— Тогда откуда он знает? Ясновидящий или слежку за мной ведет? Бред! Ты ему сказала зачем-то.

Я скуксилась и не сдержав слез, прокричала:

— Ты должен доверять мне. Я ему об этом не говорила. Не знаю, как он узнал. Может сплетни дошли, а пустила их та же Вика.

— Допустим, — я уронила голову и продолжила реветь. — Да успокойся ты. Я доверяю. Но даже если сейчас между тобой и этим молокососом ничего нет, то рано или поздно будет. А я не хочу ходить с рогами. Ты завтра же напишешь заявление.

— Может, тогда и тебе уволиться? — постаралась оттолкнуть его, но он не поддался. — Я же не знаю, чем ты на работе занимаешься, почему до тебя невозможно дозвониться. Будем вместе сидеть дома, в рот друг другу заглядывать, без денег, еды. Зато у нас будет уверенность, что никто не изменяет.

Он запрокинул голову и засмеялся.

— Полечка, я бесконечно верен тебе, пойми, — Филипп вмиг стал серьезным. Он приник щекой к моей щеке и обнял. — Я все осознал. Ты единственная женщина, с которой я желаю быть. Мне кажется я уже доказал это, — прикусил мочку уха. — Любимая, я не хочу и не могу тебя потерять, — он начал нежно целовать шею и ласково водить руками по спине. — Я безумно люблю тебя, Полина. Мне кроме тебя больше никто не нужен. Ты, Вовка и Иришка самое ценное, что есть у меня и я вас никому не отдам. Не этому молодому хрену ни кому либо другому. Пожалуйста, уволься.

— А как же кредит? Нам нужны деньги. А здесь у меня высокая зарплата.

— Высокая зарплата — это пока что только обещания. Мы что-нибудь придумаем и без нее.

— Я не знаю.

— Ты любишь меня? — он провел по груди и сжал её. — Любишь?

— Конечно люблю. Очень сильно, — ответила, умирая от его касаний. Ведь четко для себя осознала, что в руках Фабио ощущала себя наполненной жизнью, а в объятьях Филиппа чувствую себя пустой оболочкой.

— Тогда напиши заявление. Не рушь наш брак…

Глава 17

Полина

Все правильно. Мне действительно надо уволиться. Вся эта тяга к Фабио до добра не доведет. Она уже переходит границы дозволенного… То, что случилось между нами в прошлом, пусть и останется там. Продолжение это иметь не может.

Я об этом и думать не должна! Возраст, статус, мое семейное положение… На все, к сожалению, не закрыть глаза. Да и глупо на что-то надеется. Я четко осознаю, что между нами никогда не будет ничего серьезного и не стоит допускать об этом мысли. Надо покончить