Измена. Моя итальянская ошибка - Светлана Кондр

— За кого ты вступаешься? За это ничтожество?

— Фабио, ты переходишь границы. Для чего? Я не понимаю.

— Все очень просто. Я хочу тебя себе, — сказал так громко, что его услышали на другой планете.

— Говори тише, пожалуйста.

Что он несет. Зачем я ему?

— Это моя компания и я буду делать здесь что пожелаю. Захочу орать, буду орать. Захочу лишить всех работы, сделаю это. Пожелаю поцеловать тебя, буду целовать, — схватив крепко за талию, так что из моих легких вышел весь воздух, Фабио ужалил губами мои губы, и я будто перенеслась в свой номер, где мы сходили с ума, наслаждаясь друг другом…

Глава 18

Фабио

Истинное наслаждение, держать эту женщину в своих руках. Растворяться в ее нежных губах. Тонуть в глубине вкуса.

Она та, с которой я хочу проводить дни и ночи. Жить вместе, воспитывать наших детей. Полина — моя пристань.

Я больше не буду сомневаться, ведь твердо решил — она моя и я уверенно заявил Полине, что хочу ее себе.

— Отпусти, — робко прошептала в губы.

— Нет, — еще сильнее стиснул.

— Я увольняюсь, — бросила целуя.

— Ни черта подобного.

— Хватит, — найдя в себе остатки сил, она наконец разорвала наш поцелуй и отвернулась. — Фабио. Пожалуйста, подпиши мое заявление, и я уйду, — проговорила, убирая мои ладони со своей талии. — Хрен с правами… Все, что мы делаем — это неправильно. Все, что я чувствую к тебе… Я так больше не могу.

Полина подошла к моему столу, взяла лист бумаги и наклонившись начала что — то быстро писать. Наверно то самое заявление.

Я знаю как ее остановить.

Сняв пиджак и откинув его на стул, я принялся развязывать тугой узел галстука. Сейчас будет очень жарко…

Видя как округлые полушария аппетитной попки, обтянутой бежевой юбкой призывают меня, я подошел к ним вплотную и уперся своей твердостью.

Рука замерла над бумагой, и я услышал гул Полининого быстрого дыхания.

Она хочет меня, так же сильно как и я её. Брак не станет преградой. Желание возьмет верх. И сейчас, то что произойдет между нами, не будет утешением от потерянной любви, не будет местью мужу, это станет проявлением бесконтрольных чувств друг к другу.

Я надавил на спину, и Полина поддавшись, легла грудью на стол и закрыла глаза.

Она все так же часто дышала, распахнув свой соблазнительный ротик, губы которого еще не остыли от нашего поцелуя. Полина не думала как отстраниться, чтобы не позволить касаться себя. Она желает меня.

Я присел, и подняв юбку, прильнул губами к нежной коже бедер, облаченных в чулки с кружевной окантовкой. Пойдя дальше, оголил ягодицы и начал целовать их, поражаясь, насколько они безупречные, подтянутые, упругие. Пальцы впились в кожу, и я раздвинул две половинки, посреди которых проходила только тонкая белая веревочка от мокрых белых трусиков. Полина течет, она безумно хочет, чтобы я занялся с ней любовью.

Я больше не стал медлить. У нас целая жизнь, чтобы я смог налюбоваться Полиной. Сейчас же нам необходимо утолить желание.

Потрогав клитор, сквозь липкую ткань, приложил пальцы к носу и вдохнул аромат Полины. Афродизиак. Облизнув их, я почувствовал тянущую боль в паху и быстро расстегнув ремень, вытащил член.

— Фабио, — проскулила Полина, то ли от того, чтобы поторопить, или наоборот, остановить, но уже пофиг.

Отодвинув трусики, я проник в мокрое лоно и ощутил восхитительный кайф. Полина расставила ноги пошире и издала стон. Двигаясь и протискиваясь так глубоко как могу, я наконец, схватил блондинку за пучок и растрепав его, приподнял Полю к себе. Она прогнулась в спине, и сейчас я смог проникнуть еще глубже. Жадные поцелуи стали покрывать её кожу, ладони сжимали упругую грудь. Все мое. Все! Подаваясь задом вверх, я сходил с ума от нашей химии. Двигался быстро, медленно, потом снова быстро до шлепанья мошонки. Мало! Мне мало. Желаю сдохнуть в ней. Как хорошо! Умопомрачительно.

Полина закинула одно колено на стол, и сама начала насаживаться на меня. В порыве страсти она обезумила также сильно.

Закружив вокруг клитора, я начал ждать Полининого освобождения. Мой оргазм близко, жду её. Облизнув шею, я переместился на ухо и стал покусывать его.

— Я уже… Сейчас, — толчки стали настойчивее и по моим бедрам потекла влага Полины.

— Давай, моя сладкая, — произнес, еле сдерживая себя. В голове туман. Я наэлектризован. Вот-вот взорвусь.

Развернув её, посадил Полину на стол и снова войдя, стал вдалбливаться, кусая опухшие губы.

— Фабио… Фабио…

— Смотри на меня, — ее глаза блеснули вожделением, а потом уронив голову мне на плечо, тело Полины задрожало и от пульсации влагалища, я тоже начал кончать. Жестко. Выплескивая все, что накопилось…

Она сидела на столе, наслаждаясь последними отголосками оргазма, а я так и стоял рядом, не желая покидать ее нутро. И хочется, чтобы время остановилось, ведь нам так хорошо вдвоем…

Все это так правильно. Гармонично. Мы одно целое и от этого безумно приятно. Не хочу, чтобы все заканчивалось, но понимаю, что отойдя полностью от удовольствия, все внутри Полины покроется чернотой измены. Она начнет грызть себя. Мучится! И в этот момент мне придется рассказать ей правду о муже. Я не хочу причинять Полине боль, но чем скорее она узнает, тем быстрее оправится и начнет свободную жизнь без этого ничтожества, который и ногтя ее не стоит.

— Нам надо поговорить.

— Я не хочу тебя слушать. Наши разговоры после секса не приводят ни к чему хорошему, — Полина спрыгнула со стола и оттолкнув меня, стала поправлять на себе одежду. — Что же я наделала? — из ее глаз потекли слезы.

Ну вот, начала заниматься самоедством, так и думал. Но греет одно — она отдалась мне по своему желанию, по тяге ко мне…

Я тоже натянул штаны, и обойдя стол, достал папку.

— Не вини себя, — сказал наблюдая за тем как Полина вернулась к заявлению и продолжила писать его, размазывая тушь по щекам.

— Подпиши, и я уйду, — поставив дату и подпись, она рьяно протянула листок. — Вот, — я принял его, но только для того, чтобы смять и выбросить в урну.

— Издеваешься?

— Не даю совершить глупость.

— Очнись, Фабио. Я уже это сделала.

— И тебе понравилось, — я приподнял бровь.

— Да и я ненавижу себя за это, понятно?

— Минута и все пройдет. Гарантирую, — передал ей папку и она приняв её, спросила: