Очень киллерское Рождество - Лайла Фэй

— Прекрасно, — снова говорит он. — Великолепно. Вот.

Я выгибаюсь навстречу ему, когда его рот вбирает в себя мой сосок, горячий язык дразнит меня, пока я не издаю стон удовольствия. Мои ноги дёргаются в поисках опоры, а он хватает меня за бёдра и прижимает их к матрасу, наслаждаясь моими грудями, терзая одну, пока она не становится почти невыносимо, и переходит к другой. Я извиваюсь в беспомощном наслаждении, которому нет ни пика, ни конца.

— Хорошо, — говорит он, отстраняясь, его взгляд рассеянно скользит по моей раскрасневшейся груди. — Давай проверим. Покажи мне, какая ты мокрая. Раздвинь ноги, красотка.

Сердце колотится всё быстрее и быстрее. Он не ждёт, пока я пошевелюсь. Нетерпеливые пальцы цепляются за резинку и стягивают мои шорты вместе с трусиками. Широкие руки ложатся мне на колени и раздвигают их шире. Его дыхание становится поверхностным, румянец заливает его щеки. Я сжимаю кулаки и жду, беззащитная и отчаянно нуждающаяся в нём.

— Великолепно, — выдыхает он после долгой паузы, не моргнув ни разу. — Такая красивая. Я собираюсь прикоснуться к тебе. Не бойся.

Я беспомощно качаю головой, потому что да, это именно то, что мне сейчас нужно. Прикосновение. Связь.

Но он не торопится. Костяшки его пальцев едва касаются тёмных волосков, покрывающих мой холмик, и всё равно я вздрагиваю, лёгкость прикосновения почти агрессивна, когда я ожидаю более откровенной ласки. Он делает это снова, наклоняясь ближе, с заворожённым взглядом. Мне хочется рассмеяться, потому что это кажется нелепым. Я не понимаю, в чём его очарование.

Хотя, может быть, я бы тоже так сделала, если бы он показал мне свой.

— Ты всё ещё одет, — с упрёком говорю я.

Он рассеянно кивает.

— Минутку, малыш. Дай мне минутку.

Глава 12

Я едва держусь на плаву. Тот факт, что она позволяет мне это делать, словно ещё свежее потрясение, фейерверк, взрывающийся в моей голове непрерывным, оглушительным праздником. Я думал, что на это уйдут недели тщательных ухаживаний, и я был готов к долгому путешествию, но вот она передо мной, её ноги широко раздвинуты для меня, как для лучшего грёбаного подарка. Я с трудом сдерживаюсь.

— Я позабочусь о тебе, — снова обещаю я, напоминая себе, какова цель.

Если бы мне было так безразлично её мнение и комфорт, мы бы уже приступили к третьему раунду. Она была бы переполнена, измучена, накачана. При этой мысли мой член вздрагивает от горячей вспышки предэякулята, и я закрываю глаза, чтобы успокоиться.

Боже, как же я хочу её такой. Полной спермы. Никакой защиты.

— Роули, пожалуйста, — говорит она, и я тут же вытягиваюсь по стойке смирно. — Я хочу тебя видеть.

Киваю, глядя на её милое лицо, на её покрасневшие щёки, на огромные тёмные глаза.

— Да. Да, конечно.

Я продолжаю смотреть, пока выражение её лица не меняется, выдавая нотку нетерпения. Хватаюсь за край своей толстовки и резким движением стягиваю её, бросая на пол, и скатываюсь с кровати. Я расстёгиваю ремень так быстро, что, кажется, поранил палец о пряжку, но почти не чувствую этого. Сняв штаны, снова забираюсь на неё, совершенно голый. Она пялится на мой член, и я приподнимаюсь на руках, позволяя ей смотреть.

Когда она медленно протягивает к нему руку, я со стоном ловлю её запястье.

— Нет, детка. Я кончу тебе в руку. Но позже.

Она выглядит удивлённой, но мне не хватает ума объяснить, насколько я возбуждён. Вместо этого я придвигаюсь ближе и позволяю своему члену прижаться к тому гладкому местечку. Она такая мокрая, что я не могу ясно мыслить.

— Пока вот так, да? — спрашиваю я, ловя её взгляд. — Это проникнет внутрь тебя, детка. Надеюсь.

Она прерывисто вздыхает.

— Но, это, э-э… я не уверена, смогу ли… Потому что, э-э, ты был прав. Я имею в виду. Оно выросло.

Я издаю бездыханный смешок. Боже, у меня кружится голова. Если я ещё сильнее напрягусь, то, кажется, потеряю сознание. Мой член уже весь раскраснелся, капая на её сладкий маленький клитор. Кожа на головке натянута до предела.

— Я сначала вставлю кончик, — говорю я почти невнятно. — Совсем чуть-чуть. Не бойся.

Она слегка кивает, и я целую её, извиваясь, чтобы заставить своё тело подогнаться под неё. Потому что я сделаю так, чтобы всё вместилось. Она будет моей, с сердцем, бьющимся только для меня и с киской, соответствующей форме моего члена.

Мои бёдра напрягаются от отчаянного желания, член скользит по её скользкой коже. Жар разливается по позвоночнику, и я стону, заставляя себя замереть. Блядь, я чуть не кончил.

— Не могу, детка, — признаюсь я, глядя в её широко раскрытые, возбуждённые глаза. — Я должен быть внутри тебя. Ладно? Ущипни меня, если я буду двигаться слишком быстро. Постараюсь не делать этого, но… Ущипни меня, ладно?

Я беру её руку и кладу себе на бок, прямо на нижние рёбра, где должно быть чертовски больно.

— Ущипни меня как следует, и я остановлюсь.

Она качает головой, нетерпеливо вздыхая, её рот открыт, и она вся красная. Она вся пылает — идеальное воплощение женского возбуждения. Жаль, что я не могу сделать снимок, но, боюсь, я не смогу удержать телефон неподвижно.

— Только кончик. Совсем чуть-чуть.

Я отвожу бёдра назад и смотрю, мой член такой твёрдый, что едва колеблется при каждом движении. Он похож на стрелу, направленную точно туда, куда ему нужно. Её отверстие узкое и скользкое, кожа тёмная и опухшая. Боже. Блядь. Вот оно.

Она издаёт низкий звук, когда толстая головка входит в неё. Я останавливаюсь, дрожа всем телом. Пот стекает по моей спине, и я сосредотачиваюсь на этом ощущении, потому что если позволю себе почувствовать, как она обхватывает мой чувствительный кончик, я взорвусь.

— Ты ещё не щиплешься? — выдыхаю я, закрыв глаза, чтобы её вид не довёл меня до крайности.

Её ладонь плотно прижимается к моему боку. Я рискую взглянуть. Моя девочка молчит, часто дышит, глядя на место нашего соединения. Мой член — длинный бугорок тёмной плоти, соединяющий нас. Я едва вошёл в неё.

— Видишь, детка? Хорошо?

Она отрывисто и рассеянно кивает, грудь вздымается при каждом вдохе. Я беру себя в руки и двигаюсь со сверхъестественным самообладанием, зная, что если позволю себе оступиться хотя бы на секунду, то одним толчком кончу и, возможно, причиню ей боль.