Демон играет на нервах. Долго и дорого - Афина Туле

Когда Ксавий, тяжело дыша и обливаясь потом, выдал финальный, оглушительный, вибрирующий аккорд и картинно, с чисто королевским изяществом раскланялся под внезапно взорвавшийся криками, свистом и грохотом кружек зал, я уже стояла у самого выхода, незаметно придерживая карманы плаща. Они приятно, весомо оттягивали ткань вниз. Куш был сорван. Наш идеальный конвейер сработал безупречно с первой же попытки.

Я скользнула за дверь первой, растворяясь в ночном тумане переулка, — уходить вдвоём было бы слишком рискованно. Ксавий нагнал меня примерно через десять минут. Он шёл быстро, на ходу застёгивая чехол аккордеона, его грудь высоко вздымалась от бешеного темпа выступления, а глаза в темноте всё ещё горели остаточным золотым блеском.

— Ну? — нетерпеливо бросил он, пристраиваясь рядом и пытаясь удержать маску безразличия, хотя я видела, как напрягся его хвост. — Скажи мне, что я устроил весь этот балаган перед портовыми чушками не зря, ведьмочка.

Вместо ответа я завела его в глубокую, глухую подворотню между двумя заброшенными складами, где нас точно никто не мог увидеть, и залезла в карманы плаща. Одним движением вывалила всё содержимое на широкий плоский камень возле стены.

В полумраке тускло, но невероятно притягательно блеснуло золото и серебро. Четыре увесистых золотых монеты Верхнего города, не меньше двух десятков отборных серебряных и целая горсть медяков. Для Нижнего квартала это было целое состояние — месячный заработок приличной лавки, добытый всего за пятнадцать минут безумного шума.

Ксавий замер, разглядывая монеты. Его высокомерная маска на секунду дала трещину, отразив чистое, детское удивление, которое он тут же попытался скрыть за привычной издевательской ухмылкой.

— Ого, — выговорил он, наклоняясь ближе. — А ты действительно мастер своего дела, Лесси. Я думал, ты преувеличиваешь свои таланты, когда хвасталась в «Золотом Копыте».

— Я никогда не преувеличиваю, когда дело касается денег, Ксавий, — честно ответила я, быстро и сноровисто деля кучу на две абсолютно равные части. Пальцы двигались чётко: золото к золоту, серебро к серебру. — Твоя половина. Моя половина. Пятьдесят на пятьдесят, как и договаривались. Здесь хватит, чтобы оплатить мою каморку, твой сомнительный постоялый двор и нормально есть всю следующую неделю.

Демон протянул распухшую, покрасневшую руку и сгрёб свою долю, аккуратно пряча монеты в карман камзола. На его лице снова расцвела та самая наглая, уверенная улыбка, от которой у меня скрежетали зубы, но сейчас внутри меня вместо злости ворочалось странное, непривычное чувство облегчения. Мы сделали это. Мы выжили сегодня.

— Что ж, напарница, — Ксавий вальяжно закинул ремень аккордеона на плечо и слегка наклонил голову, салютуя мне. — Должен признать, это было чертовски красивое ограбление. И, кажется, наш договор только что начал приносить отличные дивиденды. До следующего дела?

— До следующего дела, рогатый, — буркнула я, пряча свою долю в рукав и разворачиваясь в сторону дома. — И только попробуй меня подвести.

Глава 11

Уроки воровской гигиены

Ксавий Вельдмар

Половина. Ровно половина от этого невероятного, пахнущего честным грабежом богатства теперь лежала в моём кармане. Золотые монеты Верхнего города — тяжёлые, с чётким королевским чеканом, прохладные даже сквозь плотную ткань потрёпанного камзола — приятно грели бедро. Моё дворянское эго, изрядно помятое за последние дни кухонными помоями и гнутыми медными полушками, наконец-то расправило плечи и довольно замурлыкало. Внутренний голос, ещё утром пророчивший мне бесславную смерть от голода под забором Нижнего квартала, теперь торжествующе вещал о том, что Ксавий Вельдмар — гений. Гений чистейшей, незамутнённой коммерческой мысли. Пускай и криминальный, но если что — в роду Вельдмаров когда-то водились даже пираты, так что я точно не посрамил память предков.

Я заставил чернь платить за зрелище. Я переиграл этот паршивый город на его же поле, даже не снизойдя до банального воровства. Моя музыка, мои крылья, моя спесь — всё это стало идеальным оружием для добывания пропитания.

Я вальяжно закинул ремень аккордеона на плечо, опёрся спиной о влажную, покрытую лишайником стену заброшенного склада и, скрестив руки на груди, снисходительно посмотрел на Алессию. Ведьмочка как раз сноровисто прятала свою долю в потайной шов мокрого серого плаща. В полумраке подворотни её лицо казалось бледным, а карие глаза всё ещё лихорадочно блестели от пережитого адреналина.

— Ну что, напарница? — я позволил себе самую галантную, ослепительную из своих улыбок, мысленно возвращаясь в бальные залы Верхнего города. — Должен признать, для уличной воровки у тебя потрясающая скорость пальцев. Мы составили прекрасный ансамбль. Пожалуй, я даже готов проводить тебя до твоей… каморки, чтобы гарантировать безопасность столь ценного криминального элемента. В конце концов, джентльмен остаётся джентльменом даже в сточной канаве.

Я ожидал чего угодно: ответной колкости, смущения или хотя бы признания моего триумфа. Но Алессия медленно подняла голову, и под глубоким капюшоном я разглядел её взгляд. В нём не было ни восхищения, ни благодарности. Там была глухая, концентрированная, леденящая душу ведьминская жалость пополам с раздражением.

— Джентльмен? — тихо, с опасной хрипотцой переспросила она, шагнув ко мне. — Скажи мне, Вельдмар, у тебя под этими аккуратными рожками вообще есть мозги, или туда залили исключительно фамильную спесь и розовую водичку?

Моя улыбка мгновенно сползла. Хвост за спиной недовольно дёрнулся, едва не задев штабель старых ящиков.

— Попрошу без оскорблений, — процедил я, выпрямляясь и расправляя плечи. — Мой план сработал безупречно. Мы сорвали куш, о котором ты в своём «Золотом Копыте» и мечтать не смела. Ты богата, я сыт. В чём претензия?

— В том, что ты ходячая, светящаяся в темноте мишень для стражи и Гильдии! — Алессия резко ткнула меня тонким пальцем прямо в грудь, в то место, где под камзолом пряталось золото. — Твой план сработал только потому, что портовые чушки в «Хмельном Секаче» сегодня были слишком пьяны. Но ты совершил такую идиотскую, такую топорную ошибку, что у меня до сих пор руки чешутся превратить твой аккордеон в груду щепок!

Я нахмурился, искренне не понимая, где умудрился просчитаться. Концерт был идеальным, толпа ревела от восторга, вышибалы не успели среагировать.

— И в чём же заключается моя «топорная ошибка»? — ледяным тоном осведомился я.

— Ты отыграл финальный аккорд, картинно поклонился, как принц на выданье, повернулся спиной и ушёл! — Алессия всплеснула руками, едва не сорвавшись на крик,