Реквием - Аделин Хамфрис

первое, что заставляет меня колебаться. Его голова слегка повёрнута к нам, волосы падают на глаза, будто он давно не утруждал себя убрать их. Его дыхание поверхностное, что не соответствует спокойствию его тела. И его лицо… его лицо слишком проницательно.

Майк замечает. — Эй, — осторожно говорит он. — Мы просто проверить.

Джуд не отвечает сразу. Его глаза сначала переходят на Майка, затем медленно на меня. Узнавание мелькает на его лице, за ним сразу следует дискомфорт. — Эмма, — говорит он наконец.

Моё горло сжимается. Моё имя не должно звучать так в его устах.

— Привет, — отвечаю я, делая шаг вперёд, даже не осознавая этого полностью. Вот тогда я вижу изменение. Его плечи расслабляются. Его руки слегка ослабевают на простынях. Его дыхание замедляется, будто с облегчением. Майк подходит ближе, но я чувствую что-то, от чего мурашки пробегают по рукам. Зрачки Джуда расширяются, хищник нацеливается.

— Майк, — быстро говорю я.

Он смотрит на меня. — Что?

— Отойди… — Но я не успеваю закончить, потому что Джуд двигается. Его запястья дёргаются против цепи, и я понимаю слишком поздно, что он не просто расслабился — он создал слабину, притворяясь спокойным. Цепь даёт достаточно, и он бросается с кровати в жестоком движении, и я едва успеваю осознать, как Джуд хватает Майка, вбивая его в стену у кровати. Удар эхом разносится по комнате, и Майк хрипит, когда воздух покидает его. Джуд вбивает кулак в челюсть Майка, роняя его на колени.

— Майк! — кричу я, инстинктивно бросаясь вперёд.

Но Джуд даже не смотрит на него. Он уже поворачивается. Уже выбирает.

Меня.

У меня падает желудок так сильно, будто я шагнула с обрыва. И я замираю на месте.

— Джуд — остановись! — Майк морщится, пытаясь восстановиться, но он спотыкается, и это стоит ему времени.

Джуд полностью игнорирует его. И тогда я понимаю, что в его руке пистолет.

Нет, нет, чёрт...

Его глаза впиваются в мои, и на долю секунды я вижу его снова. Не ту нестабильную версию его передо мной, а того, кого я знаю под всем этим. Того, к кому я пытаюсь достучаться. Но это трескается, и он вздрагивает, отрывая взгляд от моего, будто смотреть на меня физически больно.

— Джуд! — рявкает Майк позади, но это уже происходит.

Рука Джуда дрожит, когда он поднимает её. Не на нас.

На себя.

Дуло прижимается к его виску, и на мгновение вся комната исчезает, кроме этого образа — мужчина, которого я люблю, стоит там, собираясь, блядь, убить себя.

Моё дыхание останавливается. — Не надо… — шепчу я. — Джуд, пожалуйста, о — остановись.

Его челюсть сжимается, дыхание разбивается.

Мне страшно. Мне страшно.

Пожалуйста, не делай этого со мной. Не после всего.

Он закрывает глаза, его лицо искажается от чистой боли. Его тело трясётся от ломки.

Я хочу плакать. Умолять. Но я не могу говорить. Глаза Майка широки, его губы приоткрыты в чистом шоке. Я вдруг замечаю, что Рэйф появился рядом со мной в какой-то момент, смертельно неподвижный с пистолетом, наблюдая за каждым движением Джуда.

Но когда его глаза снова открываются, его рука опускается, и пистолет падает. Будто вся сила вытекает из него сразу. Пистолет выскальзывает из его руки, будто он больше не может держать его вес. На секунду я думаю, что всё кончено. Но затем он пинает его в мою сторону. Он скользит по полу прямо ко мне. Я отшатываюсь, когда он останавливается у моих ног, моё сердце бьётся так сильно, что я чувствую его в горле.

— Убей меня, — приказывает он, голос ровный, глаза мёртвые. Но он всё ещё не смотрит прямо на меня.

— Нет, — быстро отвечаю я.

— Блядь. Убей меня. Эмма. — Он смотрит в пол, побеждённый.

— Нет, — повторяю я. — Я не сделаю этого. Я люблю тебя, Джуд.

— Заткнись, — стонет он, проводя рукой по волосам. — Иди на хер. Иди на хер за то, что пришла. — Он бросает взгляд на Майка. — Иди на хер за то, что не удержал её. Иди на хер за то, что просто не сдался! — кричит он, и я инстинктивно делаю шаг назад. Он трясётся ещё сильнее, стремительно срываясь.

Майк снова двигается вперёд, вытирая кровь с губ, но Джуд не бросается на него. Он просто отступает к кровати, цепи волочатся, он весь в поту. И когда он снова смотрит на нас, в нём только невыносимая усталость.

— Уйдите, — говорит он. — Я не могу думать. Я не могу — просто оставьте меня в покое.

Тишина следует.

Майк не двигается. Рэйф не говорит.

Я делаю успокаивающий вдох и решаю, что делать. Я смотрю на Майка, затем на Рэйфа. — Уйдите, — шепчу я.

Майк напрягается. — Эмма…

— Пожалуйста, — говорю я снова, резче.

Рэйф выдыхает раз, затем тянет Майка обратно к двери. Его ледяной взгляд сталкивается с моим, говоря: «Я здесь, если я понадоблюсь». Как только она закрывается, Джуд дрожаще выдыхает, облегчение разливается по нему. Он садится на кровать, усталость тянет его вниз. А я просто стою, глядя на него, на пистолет на полу между нами. На то, что он почти сделал.

— Можно я посижу с тобой? — тихо спрашиваю я.

Он не отвечает. Его взгляд скользит по мне, очень бегло. Его челюсть слегка сжимается, пальцы дёргаются.

— Я не прикоснусь к тебе, — быстро добавляю я, сохраняя голос спокойным. — Я просто хочу посидеть. Вот и всё.

Проходит долгая секунда. Затем он кивает. Но он сжимает руки вместе на коленях, сжимая их достаточно сильно, чтобы костяшки побелели. Он пытается сдержать себя.

Облегчение и тревога переплетаются во мне, но я не показываю этого. Я просто осторожно двигаюсь к краю кровати и сажусь, оставляя несколько футов пространства между нами. Одна нога всё ещё твёрдо стоит на полу на случай, если мне нужно будет выйти из зоны его досягаемости. Потому что всё в нём кажется, будто его тело постоянно хочет либо ударить, либо оттолкнуть. Это так болезненно не похоже на Джуда, что мне трудно сдерживать слёзы.

Но я складываю руки на коленях, чтобы удержать их неподвижными, и тишина тянется между нами. Это не комфортно… но это не жестоко и не зло.

Затем, наконец, он нарушает тишину. — Тебя здесь не должно быть. Ты не понимаешь.

— Тогда помоги мне, — говорю я, мой голос мягче теперь. — Помоги мне понять.

Горький, грубый смех срывается с него. — Ты — проблема, — говорит он так, будто его заставили в это верить. Потому что он говорит не с крайней убеждённостью. Скорее… с колебанием.