Реквием - Аделин Хамфрис

— Первая неделя — самая тяжёлая физически, — говорит Рэйф, взглянув на меня через плечо. — Опиоидная ломка достигает пика примерно на третий-пятый день. Боль. Рвота. Бессонница. Перепады температуры. Его тело пытается перезагрузиться без наркотика.

Как по команде, Джуд шевелится на экране, его рука слабо скользит по матрасу, прежде чем снова впиться в простыни.

Мои пальцы дёргаются по бокам.

Рэйф продолжает: — Мет — другое дело. Это психологическое. Депрессия. Паранойя. Агрессия. Эта часть длится дольше.

— Адриана упоминала, что он уже переживал ломку от мета у Алексея, — добавляет Майк. — Он не принимал его, когда был в ловушке с ней, из-за… физических эффектов. Так что я не думаю, что мет всё ещё в его системе.

Моё сердце сжимается. Я знаю, что это значит. Он не хотел чувствовать возбуждение рядом с ней, потому что именно это делает мет. Он может сделать людей очень сексуальными и заставить принимать ужасные решения. Даже когда он был вдали от меня… он никогда по-настоящему меня не забывал.

Рэйф тихо выдыхает. — Субоксон помог бы облегчить симптомы опиоидной ломки.

— Он не примет его, — бормочет Майк. — Я продолжаю пытаться. Он безумен, потому что если бы мне предложили любое облегчение, я бы проглотил его сразу.

— Можно подумать, — говорит Рэйф. — В любом случае, мы не можем заставить его.

Мои глаза резко обращаются к нему. — Мы можем попробовать снова.

— Если ты будешь давить слишком сильно, — ровно говорит Рэйф, наконец поворачиваясь ко мне, — ты укрепишь обусловливание.1 Он должен выбрать сам. Ты должна это знать, дорогой терапевт.

— Я знаю. — Я скрещиваю руки, мой разум лихорадочно работает. — Хорошо. Мы должны переобусловить его реакцию на меня. Кроме ломки, я его самая большая непосредственная угроза, так сказать. Сейчас я равна боли для него из-за того, что сделал Алексей. Похоже, методы Павлова2.

Майк вздыхает в кулак. — Как ты думаешь, мы можем перепрограммировать его разум насчёт тебя?

Я медленно выдыхаю, пытаясь успокоить голос. — То, что Алексей сделал с ним, — чистое обусловливание. Он взял что-то хорошее, — я морщусь. — Что-то безопасное… и соединил это с болью, пока Джуд не перестал видеть разницу. — Мои пальцы сжимаются по бокам. — Поэтому мы не выбиваем это из него. Мы заменяем это. Медленно. Мы заново вводим триггер без наказания, без страха… пока его мозг не начнёт понимать, что это больше не опасно. — Я сглатываю. — Это должно быть последовательно. Или мы рискуем сломать его ещё больше.

Рэйф медленно кивает. — Контробусловливание3.

Я не отвожу от него взгляда. — Именно.

— Это не простой процесс, — говорит он.

— Я в курсе.

— Он будет срываться.

— Я знаю.

— Он будет говорить тебе вещи, которые должны оттолкнуть тебя.

В груди сжимается. Я думаю о его голосе.

«Я хочу, чтобы ты ушла».

Я проглатываю это. — Мне всё равно.

Майк издаёт тихий, разочарованный вздох. — Тебе не должно быть всё равно.

Я наконец смотрю на него. — Ты хочешь вернуть его или нет?

Это бьёт его сильно, его мышцы напрягаются. — Конечно, хочу, — бормочет он.

— Тогда позволь мне сделать это.

— Нам, вероятно, придётся чередовать Эмму, Майка и, как бы тебе это ни нравилось, Адриану, — предлагает Рэйф. — Она была всем, что он знал какое-то время. Они связаны через эту травму.

Я выравниваю дыхание. — Я тоже это знаю.

Хизер шевелится рядом, её голос мягче. — Эмма, пожалуйста, будь осторожна. Это касается и тебя.

Я качаю головой. — Нет. Не касается.

Раньше касалось. Раньше это было о том, что я чувствую. Я всегда была той, кто ставил осторожность и самообладание на первое место. Но та версия меня сейчас не существует.

— Это о том, чтобы он выжил, — говорю я, поворачиваясь к Майку. — И если мне придётся сломать себя, чтобы это случилось, я это сделаю. Мы плакали об этом. Теперь время это изменить. Я сделаю для него всё, и ты это знаешь.

Майк на мгновение закрывает глаза, будто это физически больно ему слышать.

Рэйф реагирует иначе. Он просто изучает меня, затем кивает. — Хорошо, — говорит он. — Тогда сделаем это правильно. Веди, терапевт.

Я выдыхаю, мои плечи расслабляются.

Майк шевелится. — А если он не отреагирует на это?

Рэйф снова смотрит на экран. Джуд теперь перевернулся на спину, его рука закрывает глаза, грудь поднимается неровно. — Тогда мы продолжим, — говорит он. — Пока не отреагирует. В конце концов, он отреагирует.

Майк отталкивается от стены, подходя к нам. — Я слышал, как Нико сильно разозлился сегодня утром. Что это было?

Моё внимание обостряется, взгляд переключается на Рэйфа.

Он медленно выдыхает, будто даже объяснение даётся с трудом. — Наверху они пытаются взломать файлы, которые были у Адрианы. Но это не просто. Всё в них не просто. Всё многослойное. Редкостные замки поверх замков. Адела даже не может получить доступ к реальному содержимому — только размытые миниатюры. Достаточно, чтобы знать, что там… — Его голос слегка понижается. — Недостаточно, чтобы получить доступ или стереть это. К счастью, эти файлы, похоже, имеют бэкдор-доступ к системе Алексея. Нолан хотел быть уверенным, что сможет подключиться в случае юридических проблем. Как только мы сможем взломать флешку, мы сможем взломать систему Алексея.

Мой разум кружится от того, насколько сложно это звучит, и как я знаю, что не смогла бы сделать ничего из этого без них.

— Нам нужно разделить их, — продолжает он. — У Нолана были файлы и на Джуда, и на Алексея. Если мы коснёмся не того, это может активировать протокол выпуска… или стереть всё полностью.

Майк тихо ругается. — Так один неверный шаг, и всё взлетит на воздух. Наш рычаг может исчезнуть, или мы просто уничтожим жизнь Джуда?

— Ага. — Тон Рэйфа теперь ровный. — И мы не знаем, как близки к этой черте.

Где-то наверху раздаётся глухой стук, затем резкий скрежет чего-то, упавшего на пол. Нико, разочарованный, теряющий терпение. И время. Потому что Алексей настроен решительно.

Рэйф не отводит взгляда от экрана. — В лучшем случае она проникнет достаточно глубоко, чтобы изолировать файлы Джуда и стереть их… сохранив всё, что связано с Алексеем. — Лёгкая, усталая усмешка касается его губ. — Мы работаем над этим. В частности, моя дорогая жена.

Майк кивает раз, принимая это, его глаза снова устремляются к экрану.

— Так когда мы хотим начать? — тихо спрашивает Хизер.

Напряжённый взгляд Рэйфа сталкивается с моим. — Сейчас.

Майк входит первым, одна рука рядом с оружием. Я следую за ним, а Рэйф и Хизер остаются снаружи.

Джуд на кровати, в цепях, но не сопротивляется. Эта неподвижность —