Реквием - Аделин Хамфрис

Моя грудь трескается. — Джуд… — Мой голос дрожит, несмотря на все мои попытки успокоить его. — Это Эмма.

Это делает только хуже.

Его голова дёргается. — Я знаю, — рявкает он, зажмуриваясь, будто пытается отгородиться от меня. — Остановись. Я не могу — я не могу смотреть на тебя.

Я всё равно делаю шаг вперёд. — Я не причиню тебе боли, — мягко говорю я, даже когда горло сжимается.

Его дыхание становится рваным, руки поднимаются, чтобы провести по волосам. — Уйди, — хрипит он.

Слова бьют, но я не останавливаюсь. — Ты в безопасности, — шепчу я. — Он не может причинить тебе боль здесь. Я не угроза для тебя.

Его глаза распахиваются. И на секунду я не узнаю их. Они тёмные. Пустые, так, что не чувствуется человеческим. Будто всё тепло, которое когда-то там жило, просто… умерло.

— Убирайся, блядь! — кричит он, бросаясь вперёд. Цепи с резким треском натягиваются, и я инстинктивно отшатываюсь, моё тело врезается в стену. Моё сердце колотится, паника поднимается по горлу. Но я не убегаю.

Он тяжело дышит, глядя на меня так, будто я кто-то, кого он хочет убить. А затем он смеётся. Это разбито, пусто и откровенно ужасающе. — Тебя здесь не должно быть. — Его голос грубый.

Слёзы затуманивают зрение, но я не отвожу взгляд. — Пожалуйста. — Слово вырывается. — Я скучала по тебе. Пожалуйста… поговори со мной.

— Нет! — выплёвывает он, дёргая цепи снова, сильнее на этот раз, будто ему нужна боль. — Уйди!

Моё дыхание сбивается. — Джуд…

— Мне бы не пришлось… — Он обрывает себя, яростно качая головой. — Это, это дерьмо… — Его голос взлетает, разочарование просачивается. — Ты понимаешь это? Я не хочу тебя. Я не хочу видеть тебя. Я не могу…

Слова врезаются в меня. Я медленно качаю головой, слёзы льются. — Это неправда.

— Правда! — ревёт он, звук разрывает комнату. — Всё, что он сделал. — Его голос срывается, тело трясётся. — Всё, что он, блядь, сделал…

Я чувствую это в груди. Будто что-то физически разрывается внутри меня.

Пожалуйста, не дай мне умереть без того, чтобы ты вспомнил, каково это было.

— Они… — Его голос колеблется, будто мысль не хочет выходить. Его рука снова проводит по волосам. — Они использовали тебя.

Моя нижняя губа дрожит.

— Твоё лицо. — Он ругается под нос, качая головой, будто не может от этого уйти. — Каждый день, месяцами.

Я молчу, пытаясь удержаться на ногах.

— Они заставляли меня смотреть на тебя, — продолжает он тише. — Заставляли думать о… — Он обрывает себя, челюсть сжимается. — И каждый раз, когда я это делал, это просто… — Он давится этим, его лицо искажается, будто само воспоминание причиняет боль. — Это больно. Так, блядь, больно.

Моя грудь рушится.

— Я пытался… — начинает он, затем останавливается, сильно качая головой. — Я пытался — сохранить тебя. Где-то глубоко. — Его голос падает, нестабильный, будто ускользает сквозь пальцы. — Но он не — он не остановился, пока… — Он полностью обрывается.

Пока не сломал его.

Моя рука прижимается к груди, будто я могу физически удержать себя вместе. — Прости, — шепчу я, хотя это кажется бесполезным. — Мне так жаль.

Его выражение становится плоским. Пустым. — Мне не нужны твои грёбаные извинения.

Горячие слёзы текут по моему лицу.

— Я хочу, чтобы ты ушла.

Тишина обрушивается в комнату. Я не могу дышать. Он просто там, дрожит, больной, сломанный…

И смотрит на меня так, будто я — причина.

Рыдание вырывается из меня, моя рука взлетает, чтобы закрыть рот.

Его дыхание учащается, грудь быстро поднимается и опускается. А затем он замирает. Его голова слегка наклоняется, глаза впиваются в меня с внезапной, острой сосредоточенностью, от которой у меня мурашки по коже.

Моё сердце замирает. Что-то меняется. — Эй, подожди…

Он двигается прежде, чем я успеваю закончить. Секунду он на кровати. И в следующую — он уже не на ней. Цепи гремят, когда он бросается вперёд, звук взрывается в комнате. Внезапное движение вырывает из меня вздох. Я снова отшатываюсь. Его глаза широки и прикованы ко мне. Но это не он. Его глаза… чёрные. Как у хищника, нацелившегося на жертву.

Моё дыхание сбивается. — Джуд, пожалуйста…

— Я убью тебя, блядь, — рявкает он. — Уйди, пока я не сделал этого.

Цепи снова натягиваются с треском, когда он напрягается против них, всё его тело трясётся от усилия, вены выступают на шее. Его взгляд снова скользит по моему лицу, и я вижу, как он вздрагивает и отшатывается, будто смотреть на меня причиняет ему боль.

Его голос ломается, паника просачивается. — Он собирается — он причинит мне боль.

— Алексея здесь нет, — говорю я, заставляя спокойствие в голос. — Ты в безопасности.

— Пожалуйста. Я не хочу причинять тебе боль. — Его голос трескается, отчаяние просачивается на секунду. Почти как будто он хочет, чтобы я была здесь, но знает, что я не могу. А затем это исчезает. — УБИРАЙСЯ! — кричит он, слова вырываются из него, когда он снова бросается вперёд.

Цепи дёргаются, и я отшатываюсь сильнее на этот раз, моё тело врезается в стену. Это небезопасно. Это не то, что я могу контролировать. Это…

— Эмма.

Голос Майка доносится до меня из дверного проёма позади.

Моя рука находит ручку, но я не могу перестать смотреть на него. На мужчину, которого я люблю. Я не могу продолжать это. Не тогда, когда я причиняю ему боль одним своим присутствием. Не когда он смотрит на меня так, будто я то, от чего ему нужно сбежать. Моё сердце разбивается. Боже, как больно.

Я делаю дрожащий шаг назад. Затем ещё один.

Джуд смотрит, как я двигаюсь, его дыхание всё ещё неровное, руки сжаты в кулаки так сильно, что они трясутся.

— Прости, — шепчу я, голос срывается. — Мне так жаль. Я люблю тебя.

Его челюсть сжимается. Его глаза сужаются, будто он не верит ни единому слову, выходящему из моего рта.

Я поворачиваюсь, прежде чем могу передумать. И выхожу. Как только дверь закрывается за мной, мир наклоняется. Я не ухожу далеко. Я делаю два шага, прежде чем моё тело полностью подкашивается, колени подгибаются, душа разрывается пополам.

Майк ловит меня до того, как я падаю на пол. — Эй, эй… — Его руки сразу обхватывают меня, удерживая, когда я падаю в него, мои руки впиваются в его рубашку.

Я не могу дышать. Я не могу думать. Это всё просто…

— Когда-то он был таким полным жизни, — рыдаю я, мой голос разбивается, когда я тянусь к его лучшему другу. — Яркий свет в этом мире… — Мой голос разлетается вдребезги. — Они украли его душу, Майк. — Слова едва выходят из