Заступник из другого мира - Ольга Вознесенская

Меня перекосило от злобы.

— Не поверишь, Даниэль любезно поделилась со мной мужчиной, хотя я об этом не просила.

— Каким? Нагом что ли? — Ханна рассмеялась.

Вглядевшись в мое серьезное выражение лица, даже она поначалу удивилась:

— Да ладно? Какая она щедрая. И вдобавок проницательная. Даже сирена сухопутная заметила, что ты к нему неровно дышишь. А ты все отнекиваешься. Я же говорю, что гадание не может ошибаться. Тем более, судьба уже в который раз сводит вас вместе. Шон — твой суженый. Прими это, и жить станет проще всем.

— Нет. Чей угодно, только не мой. Как же я хочу отравить эту дрянь, не насмерть, разумеется. А так, чтобы она несколько дней похворала, кожа на теле облазила, а лицо покрылось мерзкой красной сыпью, да голос бы охрип на столько, чтобы голосовые связки при всем усилии ее не слушались, — представляя, как она мучается хотя бы в моем воображении, торжествующее улыбнулась.

— Хорошо, что ты не черная ведьма. Иначе после такого проклятья Даниэль было бы не узнать, — ухмыльнулась Ханна. — А в пополнении сведений о новых ядах тебе поспособствует укротитель химер.

— Пошли уже домой, — зевая, пробормотала. Ночь без отдыха давала о себе знать. Вялой, сонной волной накатывала слабость. — У нас остался всего один день, чтобы морально подготовиться к предстоящим испытаниям, не помешало бы, действительно, заглянуть в нашу библиотеку и поискать там информацию об этом виде слепоты, это позволит нам заранее отобрать необходимые травы и средства для лечения.

— Ты права, — Ханна нахмурилась. — О растениях Аселинии мы ничего не знаем, поэтому лучше взять с собой все, что обычно применяется в нашем обиходе в большинстве случаев. Ты давайте-ка мчи спать, вид у тебя болезненный. Я вижу, что ты перенервничала. А я покопаюсь в книгах, может, и отрою что-нибудь полезное среди них.

— Спасибо, — я облегчённо выдохнула, — тогда я займусь нашим практическим набором целителя.

На этом мы и распрощались.

Острее всего изнеможение ощущалось в области шеи, плеч и спины. А ведь я совершенно ничего не делала, всего-то сидела и слушала старших, изредка вклиниваясь в диалог.

Глаза почти слипались, когда я вышла из портала на свой балкон.

К моему огорчению, улечься в постель мне не дали. Угораздило же меня вернуться как раз, когда мама завтракала. Какие-то полчаса и мне бы удалось незаметно пробраться в свою комнату. Теперь же разъяренная женщина, быстро смекнувшая, что моя кровать не то, что давно остыла, даже нагреться не успела, потому что её «примерная» дочурка не ночевала дома, с пустой вилкой в руках требовала объяснений.

— Доброе утро, мамочка, ты уже покушала? Сон плохой приснился? Ты какая-то хмурая, — пыталась увести неминуемый разговор как можно дальше от сути, вернувшаяся обратно на мое тело пижама и растрепанный вид меня не спасли.

Мама уже с утра побывала в моей комнате и активность порталов тоже не осталась без ее внимания. Они ее страсть и гордость. Не удивлюсь, если в скором времени порталы откажутся мне служить, и мне придется добираться до необходимого места пешком или верхом на кобыле.

— Адель, присядь, и не вздумай мне врать! — сурово и придирчиво начала она. — Скажи мне только честно, где и с кем ты была?

Вилка выскользнула из маминой руки и упала в тарелку с ополовиненной овсяной кашей. К нарезанным тонкими дольками фруктам на соседней тарелке она еще не притрагивалась. Фарфоровая посуда выдержала, а моя нервная система приготовилась меня зачищать, от резкого звука я вздрогнула.

И тут я вспомнила, что матери еще до сих пор не успела сообщить насторожившую меня новость. Это все усложняло. Как же теперь доказать, что я не прогуливаю. И письмо, как назло, куда-то задевалось. Вроде я брала его с собой, а потом не помню, куда его положила. Но в карманах оно не нашлось.

— В академии с подругой, — как меня и просили, честно ответила.

— Не смеши меня, что вы там забыли посреди ночи? С Ханной, значит, да? — раздражительный голос стал выше.

Отпираться — лишь себе вредить. Чем больше от мамы утаиваешь, тем подозрительнее она становится.

— Да, — опустив голову созналась, — с ней. И мне все равно, чтобы думаете о ней с отцом вы и другие маги, для меня она самая лучшая и незаменимая. Нашу дружбу я защищу любой ценой, — прижимая сцепленные пальцы к груди в области сердца, срывающимся голосом выпалила. — А в Фрейсе мы пытались кое-что выяснить.

Мама хмыкнула. Ее аппетит пропал окончательно. На сочные и ароматные фрукты она взглянула так, словно они уже сгнили и теперь годятся лишь для удобрения ее любимых груш.

— Ханна полукровка, Адель. Она опасна. От таких как она стоит ждать только беды. На роль твоей подруги эта девчонка не годится, — закатывая рукава, не вняла моему заявлению мама, продолжая доказывать, что происхождение волшебницы определяет ее сущность. — Ты и сама видишь, что она дурно на тебя влияет. Явилась среди ночи и потащила черт знает куда. Если даже не брать в расчет природу ее магического потенциала, Ханна все равно взбалмошная девица.

— Еще раз повторяю, — я повысила голос, чувствуя, что, если мама продолжит в том же духе, я точно на нее накричу. А потом пожалею об этом и буду долго плакать в одиночестве. — Мне все равно на твое мнение. Мы были во Фрейсе.

— И зачем же вы туда отправились? Не могли утра дождаться? Соскучились по родным стенам, что ли? — раздражённо скривилась она.

— Какая разница, ты все равно мне не поверишь и сочтёшь, что раз со мной была Ханна, значит, мы занимались чем-то противозаконным, — зло бросила я, отвернувшись.

Такое поведение матери меня оскорбляло. Почему бы просто не смириться с моим выбором? Ладно, пусть бы продолжала ненавидеть мою подругу-полукровку, но делала бы это молча.

Несколько секунд где-то глубоко внутри маминого сознания происходила борьба. Бросив на меня виноватый взгляд, устало пробормотала:

— Прости, доча. Я же лучшего для тебя хочу. Переживаю, как и отец. Может, твоя Ханна, и правда, другая, я, пожалуй, дам ей шанс. Позови ее к нам на следующих выходных, я хочу с ней пообщаться и выяснить, так ли это, — слабо улыбаясь, неуверенно произнесла мама.

— Спасибо, мамочка! Обязательно позову, — ликуя от