Где власть встречает сердце - Виктория Руиза

При одной мысли о Лиаме меня охватывал холодный страх. Если бы он узнал о заговоре, если бы я не смогла его защитить, это поставило бы под угрозу не только его жизнь, но и всё, что между нами начало зарождаться. Я должна была найти способ предотвратить это.

Схватив перо, я спонтанно начала записывать свои мысли. Это было своего рода ритуалом, и чувства, которые я испытывала, требовали выражения. Я хотела создать план, я хотела найти выход.

«Я не могу позволить себе уберечь его, но и не могу просто быть безразличной, как раньше», — писала я, чувствуя, как слова помогают освободить мою душу. — «Лиам должен знать правду, но как объяснить ему то, с чем я так долго жила? Как сказать, что каждый раз, когда он близко, я теряю себя в своих чувствах?»

Слезы продолжали течь, но теперь они были не просто горем. Я поняла, что должна была решиться, отодвинуть страхи от себя и сделать выбор ради него. Я должна была взять на себя ответственность за свои действия и защитить его, даже если это означало, что мне придётся противостоять Икару.

«Я не буду использовать свои чувства против него», — написала я с решимостью. — «Я буду защищать его, даже если это означает, что я должна буду рискнуть самой собой».

Снова и снова я перечитывала свои слова, и, хотя страх всё ещё был частью моей души, во мне росла новая сила. Я сделаю всё возможное, чтобы охранять Лиама. Я глянула на звёзды за окном и решила, что, если я сумею вернуться к нему, я смогу сделать свою жизнь и жизнь других более яркой и безопасной.

В этой тёмной ночи, среди слёз и тревог, я наконец-то почувствовала, что готова взять на себя ответственность за свою судьбу — и судьбу Лиама.

На утро, приведя себя в порядок, я решила отправится к графу. Я должна была извиниться перед ним, за своё исчезновение. И возможно, попытаться, дать ему открыть малую часть меня. Я понимала, что не смогу просто прийти и вывалить всю свою жизнь, все свои страхи, обиды и горести, на него. Но я должна сделать хоть что-то чтобы Икар не смог добраться до него. Я была готова пожертвовать собой, во спасение Лиама.

Утро встречало меня мягким светом, и, глядя в зеркало, я сомневалась, что смогу быть уверенной. Но глядя на своё отражение, я понимала, что мне нужно быть сильной. Это было решающее утро — и я не могла позволить себе уступить страху.

Собравшись, я надела простое, но элегантное платье, которое подчеркивало мою фигуру, не отвлекая от моей цели. Убедившись, что выгляжу достаточно уверенно, я отправилась в графское поместье, сердцем переполненная волнением. Мне предстояло встретиться с Лиамом и попытаться сделать то, что, казалось, было почти невозможным.

Когда я подошла к двери, ощутив щемящее волнение в груди, я сделала глубокий вдох и постучала. Сердце бешено колотилось, пока я ждала ответа. Быстро отматывая мысли назад, я понимала, что это был мой шанс объяснить ему, почему я ушла.

Дверь открыл дворецкий. Он был явно озадачен появлением леди около входной двери.

— Что Вам угодно, мисс? — спросил он, осматривая меня.

Я слегка улыбнулась и спросила:

— А граф Сорро дома?

— Да, мисс, но он занят.

Выдохнув, я поняла, что с ним всё хорошо. Теперь мне нужно было придумать, как попасть внутрь и увидится с Лиамом. Мои мысли быстро закружились в голове: я не могла верить, что так близко к своему намерению, и в то же время чувствовала, как время уходит. Я понимала, что оставаться снаружи, просто дожидаясь своего шанса, было бы невыносимо. Мне нужно было искать способ увидеть Лиама, не теряя ни минуты.

— Могу я передать ему сообщение? — спросила я с лёгкой улыбкой, пытаясь показать, что у меня нет никаких недобрых намерений. Дворецкий прищурился, всё ещё капитально оценивая меня.

— Что ж, мисс, — произнёс он неуверенно. — Я не знаю, решит ли он вас принять. Его работа требует сосредоточенности.

Я знала, что это был момент, когда мне нужно было действовать.

— Я понимаю, но это очень важно. Я уверена, что граф будет рад услышать меня. Если он не захочет меня видеть, я уйду.

После небольшой паузы дворецкий всё же взял себя в руки.

— Хорошо, прошу, проходите. Я проведу Вас к его кабинету.

Я почувствовала, как сердце наливается радостью.

Постучав в дверь кабинета, я услышала слегка нервное:

— Кто там? Генри, я же говорил, что занят!

— Даже для меня? — произнесла я, медленно открывая дверь.

Переступив порог кабинета, я увидела Лиама, склонившегося над столом. Его взгляд, поднявшийся навстречу, был полон неожиданности, смешанной с явным облегчением. В этом мгновении я ощутила, как все мои тревоги уходят, и волнение начинает охватывать мысль о том, что всё, что меня беспокоило, можно оставить позади.

— Элиана? — произнес он, с долей улыбки на лице.

— Я пришла провести с тобой небольшую беседу. Надеюсь, ты не против, что я отвлекла тебя от работы, — сказала я, присаживаясь на один из стульев.

Глава 22. Элиана

Я сидела напротив Лиама, погруженная в свои мысли, когда неожиданно меня накрыла волна чувств — желание, которое так трудно было игнорировать. Его уверенность, внимание к деталям и даже лёгкая фраза, произнесённая в повседневном тоне, пробуждали во мне что-то глубокое и невыразимое.

Лиам, сосредоточенный на своих записях и делах, казался таким далёким и близким одновременно. Я внимательно наблюдала, как он двигает перо по бумаге, как его губы слегка приподнимаются в улыбке, когда он осознает что-то важное в своих записях. В этот миг меня осенило: я не просто испытывала к нему симпатию, а чувствовала по-настоящему сильное влечение.

Моё сердце забилось быстрее, и по телу пробежала дрожь. Я представляла, как он, бросив всю серьёзность на минуту, поднимается и подходит ко мне. Как его руки скользят по моему телу, его губы касаются моих, как он притягивает меня к себе, и мы растворяемся друг в друге, забывая о всем остальном.

На мгновение всё в комнате пропало, кроме этой мысли, и я невольно сжала ноги, чтобы подавить возникшее желание. Мне было невыносимо сложно сосредоточиться на разговоре, когда в моём сознании вырисовывались такие образы. К счастью, моё длинное платье скрывало мои эмоции, но внутренняя борьба бушевала.

— Элиана? — произнёс он, прервав мои размышления. Его голос был теплым и нежным, и от этого