Редаманс - Х. С. Долорес

она, и ее рука угрожающе нависает над кнопкой вызова. — Он может быть общественным деятелем, но это не дает таким фанатикам, как вы, права просто появляться здесь и преследовать этого беднягу только потому, что он Эллис. — Ее палец дергается. — Так что, ты можешь избавить себя от лишних хлопот. Этого не случится не в мое дежурство.

Я моргаю.

— Фанатик?

— О, ты не первая, — огрызается она. — У нас было немало таких, как ты, которые пытались проскользнуть через эти двойные двери, чтобы предложить доктору Эллису все, что угодно. — Ее взгляд блуждает по моей мятой хлопчатобумажной пижаме и уродливому неоновому пальто, взятому прямо с полок Goodwill. — Хотя, возможно, ты одета хуже всех из этой компании.

Мои щеки горят, и я внезапно жалею, что не потратила десять минут, чтобы переодеться и смыть вчерашнюю тушь, прежде чем импульсивно вылететь за дверь.

— Вы не понимаете, — начинаю я. — Я не...

Я закрываю рот.

Но именно так это и выглядит, не так ли?

Я - ничтожество, пытаюсь обмануть аудиторию с кем-то настолько важным, что его фамилией пользуются как прилагательным. С таким же успехом я могла бы ворваться в мэрию, требуя поговорить с мэром.

Как унизительно, по-моему. Десять лет назад Адриан был внутри меня, а теперь я даже не могу оказаться с ним в одной комнате.

Потому что это больше не кампус, разделяющий наши социальные классы, - это пропасть размером с Марианскую впадину.

И если я не хочу закончить это и без того ужасное утро, зажатая между двумя сидячими больничными охранниками, мне понадобится новый подход.

Я делаю глубокий вдох, переводя взгляд на стол секретарши.

Ну же. Дай мне что-нибудь.

Кроме обширной коллекции шариковых ручек, здесь мало что есть. Несколько фигурок такс, одна табличка с надписью "ЛЮБИТЕЛЬНИЦА КОЛБАСНЫХ ИЗДЕЛИЙ ДЛЯ СОБАК", и фотография в рамке заметно помолодевшей Салли, обнимающей ... бойфренда? Я прищуриваюсь - нет. Не парень. Определенно родственник. Двоюродный брат? Брат? У них обеих одинаковые тонкие брови, а внизу кадра подпись: НАВСЕГДА В НАШИХ СЕРДЦАХ.

Итак… покойный родственник, заключаю я. Я могу с этим смириться.

Я делаю еще один глубокий вдох, несколько раз моргаю, пока не убеждаюсь, что мои глаза хотя бы слезятся, а затем встречаю каменный взгляд секретарши лицом к лицу.

— Простите, — говорю я дрожащим голосом. — Я пришла сюда не для того, чтобы просить у доктора Эллис денег или чего-то еще. Я не одна из этих фанатиков. Просто... — Я делаю паузу, качая головой. — Мне жаль, об этом все еще трудно говорить. — Еще один глубокий вдох. — Доктор Эллис оперировал моего двоюродного брата пару месяцев назад. В больнице Джона Хопкинса. — У меня дрожат губы. — Он не выжил, но доктор Эллис сделал все, что мог...

Хотя на самом деле я не плачу, громкое шмыганье носом и зажмуривание глаз производят тот же эффект - и секретарша убирает палец с кнопки вызова, чтобы подвинуть ко мне коробку с салфетками.

— Я живу здесь, в Нью-Йорке, — продолжаю я. — И я не смогла поблагодарить его лично в тот день, но я прочитала в Интернете, что он теперь работает здесь и… — Я качаю головой. — Мне жаль. С моей стороны было глупо думать, что я могу просто пританцовывать здесь и благодарить человека, который сделал все, что мог, для моего кузена.

Секретарша ничего не говорит, пока я делаю вид, что сморкаюсь в салфетку.

Это было слишком?

Не переборщила ли я с драматизмом?

Может быть, мне следовало выбрать брата, а не двоюродного брата…

Из-за стекла доносится тихий выдох, и враждебность на ее лице тает.

— Тебе не нужно извиняться, — говорит она, и на этот раз в ее голосе нет раздражения. Просто понимание. — У меня были похожие чувства, когда скончался мой брат. — Ее взгляд скользит по фотографии и -бинго.

Я знала, что это был кто-то из родственников.

— Просто мне кажется, что это неправильно, — шмыгаю я носом. — Не благодарить доктора Эллиса после всего, что он сделал ... но я понимаю. Он очень важный человек, и люди пользуются этим. Я не хочу создавать проблем. Спасибо, что уделили мне время. — Поправляя куртку, я изо всех сил изображаю побитого щенка.

Ну же.

Не дай мне уйти.

Взгляд секретарши возвращается к экрану компьютера, и она вздыхает.

— Что ж...

Ну?

Я наклоняюсь вперед.

— Похоже, доктор Эллис как раз заканчивает операцию, — говорит она, щелкая мышью. — Итак, это займет несколько минут, но если вы готовы подождать...

— Я готова подождать, — выпаливаю я, и когда понимаю, насколько нетерпеливо это звучит, отвечаю: — Я имею в виду, да, я совсем не возражаю.

Она закусывает губу.

— Я не могу гарантировать, что у него будет больше минуты или двух.

Что ж, мне нужно всего пять секунд и один взгляд на него, чтобы понять, лжет ли он мне.

— Большое вам спасибо. — Моя улыбка и вздох облегчения - на этот раз совершенно искренни. Я игнорирую укол вины. — Вы даже не представляете, как я это ценю.

— Ты можешь присесть вон там, — говорит она, указывая на ряд пустых кушеток в приемной хирурга, но когда я поворачиваюсь, чтобы сделать именно это, она окликает: — О, мисс?

Я поворачиваюсь.

— Да?

— Как звали твоего брата? Доктор Эллис знает, от имени кого ты здесь?

Я открываю рот, намереваясь назвать ей первое пришедшее в голову вымышленное имя, когда возникает еще одна импульсивная (и потенциально глупая) идея.

— Это Микки Мейбл, — говорю я ей, улыбаясь еще шире. — Я уверена, что он знаком с этим делом.

***

Я сто раз прокручиваю в голове то, что собираюсь сказать Адриану.

Будь прямолинейна, но не сердись.

И сдержанна тоже. Ты же не хочешь, чтобы он знал, что ты потрясена всем этим.

Я все же потрясена.

Я была взволнована вчера вечером на вечеринке; я была взволнована этим утром, и я взволнована даже сейчас, потягивая травяной чай и смотря какое-то шоу HGTV, которое крутят на плоском экране в приемной.

Правда в том, что я понятия не имею, чего ожидать от Адриана.

А это значит, что я должна быть готова ко всему.

Я делаю глоток чая.

Предполагается, что это какая-то «успокаивающая смесь» лаванды и