Начать сначала - Ольга Баринова

— Как я здесь оказалась?

— Старик мой притащил, — бабка кивнула на дверь. — Вон он, в углу сидит.

Нина повернула голову — и увидела.

В углу, на низкой скамейке, сидел старик. Сухой, коренастый, с лицом, изрезанным глубокими морщинами, как кора старого дуба. Руки — большие, узловатые, с темными ногтями — лежали на коленях. Глаза — светлые, внимательные — смотрели на нее спокойно и чуть виновато.

Нина узнала его. Тот самый старик, который провожал их с Лизхен до опушки, когда они шли в Гранфельд.

Бабка Верея усмехнулась:

— Он частенько на вашей стороне бывает. Я велела. Ты, говорю, старый, присмотри за той госпожой, которая внучку нашу из болота вытащила.

Старик кивнул — молча, беззвучно. И тогда Нина поняла.

— Он немой?

— Немой, — вздохнула бабка. — Тридцать лет уже. Лесная лихорадка отняла голос. Зато все видит, все слышит. Ничего не пропускает.

— Это он меня нашел?

— Он.

— Спасибо, дедушка, — сказала Нина, глядя на старика.

Тот снова кивнул — и отвернулся, будто ему было неудобно принимать благодарность.

— А тот злодей? — спросила Нина. — Что с ним?

Бабка Верея помрачнела.

— А ничего хорошего, — сказала она. — Дед за ним пошел, проследил, куда тот помчался. С напарником они встретились. На коней вскочили, да хотели уходить. Да только Заступники, видно, иначе решили. Леший им померещился, кони заржали и на дыбы, сбросили поганцев и умчались. Тут их болото и приняло.

Она замолчала. Помешала в горшке, в котором готовила притирание.

Глаза деда блеснули, и Нина все поняла:

-А леший тот, это на самом деле…

— Разговорились мы не к месту, госпожа, — намеренно перебила ее бабка. – перевязку делать пора.

Нина замолчала. Голова болела. Мысли путались.

— А коней нашли? — спросила она наконец.

Старик, сидящий в углу, поднял голову и посмотрел на жену.

— Нашли, — кивнула бабка. — На том берегу, в камышах. Старик мой и нашел. И сумку с бумагами. Тот мастер рецепты твои переписывал, в дорогу прихватил. Теперь все здесь, спрятано, ждет тебя.

Нина закрыла глаза. Все не зря. Рецепты не пропали. Секреты не уплыли в чужие руки.

— В поместье знают? — спросила она.

Бабка и старик переглянулись.

— Знают, староста приходил, да я тебя трогать не велела… А вот Лизхен твою… забрали, — сказала бабка. — Приехал стражник с бумагой. Сказал, что баронесса Хелен обвиняет служанку в краже украшений. Будто бы Лизхен украла у нее серьги, ожерелье и брошь.

— Ложь, — вскинулась Нина. — Когда ее увезли?

— Три дня назад.

— Куда?

— В город, там разбираться будут.

Нина закрыла глаза.

Все, чего она боялась, все, от чего бежала — настигло. Не ее — Лизхен.

— Мне нужно встать, — сказала она.

— Нельзя тебе, — бабка. – да и не уйдешь ты далеко.

— Да пойми, ты, бабушка. Хелен ее убьет. Или продаст. Или сделает так, что она исчезнет навсегда.

— Не сделает она ничего вашей Лизхен, не затем все это затевалось. Деньги ей нужны ваши и больше ничего. Вы возвращаться добром отказались, вот она и нашла, как вас прижать.

— Тем более, некогда мне тут лежать, — Нина откинула одеяло. – Лучше помогите.

Она попыталась встать, но голова закружилась, и она вновь потеряла сознание…

Очнулась Нина только на следующее утро, но значительно посвежевшей. Бабкины настои творили чудеса.

Вспомнив про вчерашний разговор, она опять начала требовать, чтобы ее доставили до поместья. Мысль о верной служанке, которую Нина давно уже считала подругой, не давала ей покоя.

Бабка молча дала ей выпить отвар ивовой коры и посмотрела на нее долгим, тяжелым взглядом. Потом перевела взгляд на старика. Тот молча кивнул.

— Сама ты все равно никуда не пойдешь, а вот герцога своего попросить можешь, он здесь закон и порядок. Пиши ему, старик письмо отнесет.

Нина только диву далась, насколько болотная отшельница оказалась осведомлена о ее делах. И ведь дельное подсказала. Сама Нина против свекрови не авторитет, а вот герцог – это уже реальная сила. К тому же, он задолжал ей одну просьбу…

Нина попросила у старухи перо и пергамент.

Пока она писала, на глаза ей попалась девчушка, которую она вытащила из болота.

— Бабушка, девочка у вас взрослая совсем, учиться ей пора, не век же на болоте сидеть.

— Где же ей учиться, да и денег у нас на учебу нет.

— С деньгами я вам помогу, найму вашего старика консультантом… Это тот, кто знает, как лучше сделать… Он эти места хорошо знает, поможет, посоветует – дело быстрее пойдет. А школу при монастыре настоятельница открыть давно хочет – как дорогу построим, так за нее и примемся.

— Ишь, как вы размахнулись, госпожа… Дело доброе, да и как сын мой непутевый сгинул – одна девчонка совсем осталась. А нас не станет – пропадет совсем…

Девочка, услышав эти слова, подбежала к бабушке и обняла ее. Та вытерла набежавшие слезы, и махнула рукой:

— Так тому и быть. Мы вам, госпожа, с дорогой поможем, а вы уж внучку мою не оставьте, коли нужда придет.

Нина растроганно обняла старушку и торопливо закончила письмо.

Только она присыпала песком последние буквы, как в дверь избушки постучали.

ГЛАВА 17

Стук в дверь избушки прозвучал настойчиво и громко.

— Кого там Нечистый несет? — проворчала знахарка, направляясь к двери.

— Свои, бабушка, свои, — донеслось снаружи. — Отворяй.

Нина узнала голос. Это был Олаф.

Бабка с ворчанием отодвинула засов. В избу ворвался холодный ночной воздух, а вместе с ним — староста. Красный, запыхавшийся, в плаще, изодранном ветками. В руке он держал запечатанный пергамент.

— Госпожа, — выдохнул он, не глядя на бабку, — слава Заступникам, вы живы. Мы уж думали... Там... — он махнул рукой в сторону леса, — стражники вашего герцога весь лес прочесали. Того мастера ищут. Да только болото их не пускает.

— Что случилось, Олаф? — Нина приподнялась на локтях. Голова закружилась, но она заставила себя не откидываться обратно. — Ты не просто так пришел.

Олаф кивнул и протянул пергамент.

— Гонец из замка герцога. С час назад прискакал. Сказал, велено передать лично