Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости - Николетта Фэй

кивает, принимает границу и разворачивает на столе карту. До прибытия ревизора остаётся сорок семь часов: гонец ушёл из столицы сразу, но осенний ветер над перевалами может задержать драконов. Люди Морвеля способны получить новый приказ раньше.

— Нам нужны доказательства, которые переживут эту крепость, — говорит Кайрен. — И свидетельства, которые нельзя объявить следствием заражения.

— Значит, разделимся.

Я забираю внутреннюю часть работы: повторная перепись детей, история каждой подменённой записи, журнал выдачи порошков, состояние воды и списки тех, кто поправлялся на хороших партиях. Аделина будет сверять симптомы, но не станет заранее видеть номера коробок, чтобы вывод нельзя было назвать подогнанным.

Кайрен берёт наружные цепочки: военные накладные, маршрут утреннего обоза, другие госпитали, имена поставщиков и подписи в столичных комиссиях. Сам выйти он не может, зато Дейр обязан принимать служебные запросы от любого контактного лица, пока они касаются угрозы солдатам.

— После отстранения он может отказать тебе, — напоминаю я.

— Может. Поэтому запросы подпишет Аделина как лекарь крепости, Корн как комендант и я как пострадавший от препарата. Дейр передаст их не по моей команде, а по процедуре.

Корн, услышав замысел, приносит все свободные журналы и ставит их на обеденный стол. Освин очищает бывшую кладовую под свидетельские опросы. Бесса назначает себя хранителем очереди и не пускает туда двух детей одновременно, потому что они начинают подсказывать друг другу.

Работа идёт неровно. Иви помнит вкус порошка, но не день. Девочка Мила уверяет, что умерла во вторник, раз так записано у Нельса. Приходится долго объяснять, что книга ошибается, а она — нет. Самая младшая знает только рисунок на коробке: «птица без головы». Я перерисовываю четыре фабричных знака, и она сразу указывает на серую метку партии с южного склада.

Нельс выдаёт журналы по одному. Он жалуется, что общая перепись нарушает распоряжение Палаты и смешивает подтверждённые случаи с неподтверждёнными.

— Подтверждённая смерть Иви сейчас ест вторую порцию, — отвечаю я. — Записывайте то, что видите.

Писарь стискивает перо. Корн садится рядом и остаётся до конца каждого опроса. Нельс больше не спорит, но чернила на его пальцах появляются даже в те часы, когда мы ничего ему не диктуем.

Я отмечаю это в своей копии, не делая выводов. Подозрение без факта уже однажды стало для меня клеткой.

За воротами Кайрен диктует Дейру первый запрос. Полковник принимает лист, перечитывает подписи и передаёт связисту. Второй запрос он возвращает: после отстранения Кайрен не имеет права требовать данные о гражданских закупках.

Аделина переписывает его от своего имени как запрос о побочных реакциях. На этот раз Дейр вынужден зарегистрировать бумагу.

К полудню приходят три ответа. Северный гарнизон не использует серые соли вовсе. В столичном лазарете партия с нужной меткой числится проверенной и безопасной. Маленький госпиталь в Ремаре подтверждает получение двух ящиков, но на вопрос о больных не отвечает.

— Они боятся, — говорит Корн.

— Или письмо перехватил тот, кто должен бояться, — Кайрен складывает ответы по порядку времени.

Дейр пропускает только официальные листы. Тогда мы пишем так, чтобы сам отказ становился частью доказательства: номер партии, дата, количество ухудшений после приёма, отдельный вопрос о прекращении препарата. Если адресат промолчит, в журнале останется, о чём именно его спросили.

В детском крыле Тайр помогает Иви чинить зайца. Второе ухо получается больше первого и торчит в сторону. Тайр сперва хочет переделать, потом решает, что так заяц лучше слышит приближающихся взрослых.

Кайрен останавливается в дверях, но внутрь не входит.

— Тайр, мне нужно отправить человека в деревню, где жила Марта. Он спросит соседей и попробует найти её бумаги. Я назову только её имя. Твоё не буду. Ты разрешаешь?

Мальчик затягивает нитку зубами, как показывала Бесса.

— А если там плохие люди?

— Поедет один человек Дейра без знаков Вальдеров. Сначала поговорит с пекарем и старостой. Ничего не заберёт без списка.

— Дом уже опечатали.

— Откуда ты знаешь?

— Когда меня увозили, на двери была красная лента. Тётя Марта говорила: если она появится, искать тайник под грушей поздно.

Кайрен не задаёт следующий вопрос слишком быстро. Садится на скамью у двери, оставляя Тайру пространство.

— Что было в тайнике?

— Не знаю. Она не показала. Только сказала, что там лежит правда, если нам придётся уйти.

— Хочешь, чтобы человек посмотрел?

Тайр качает головой.

— Если лента уже была, они посмотрели первыми.

Значит, кто-то пришёл в дом Марты сразу после её смерти или даже раньше, а затем успел изменить маршрут мальчика. Мы добавляем в запрос дату опечатывания. Дейр отправляет всадника до наступления темноты.

Часы идут. Внешние посты Морвеля приближают к воротам на двадцать шагов под предлогом охраны дороги. Военный ревизор всё ещё в пути. В крепости мы собираем стопки живых свидетельств, но ни одно пока не называет человека, который отдавал приказы.

Ближе к ночи связист Дейра подаёт три коротких сигнала. Полковник подходит к решётке с листом без печати.

— Ответ из Ремара, — говорит он. — Лекарь не рискнул отправить его официальной почтой. Передал через знакомого драконьего курьера.

Кайрен читает первую строку, затем отдаёт лист Аделине.

В госпитале Ремара после профилактического порошка резко ухудшилось состояние одиннадцати человек.

На всех коробках стоит та же серая метка.

Глава 19 Закрытые каналы

Та же серая метка.

Аделина забирает письмо, ещё раз проверяет номер партии и только потом позволяет себе выругаться.

— Одиннадцать человек за сутки. Порошок давали здоровым служащим перед дежурством в приёмном покое. Первые трое слегли через час, остальные — к вечеру.

— Есть умершие? — спрашиваю я.

— В письме не сказано. Лекарь просит срочно сообщить, что делать.

На полях другим наклоном дописана температура утром и после отмены вечерней дозы. У семи больных жар перестал расти.

— Он уже убрал порошок, — говорит муж. — Не дождался разрешения Палаты.

— И правильно сделал. Ответим: подозрительную партию изъять, людей поить, следить за дыханием и не смешивать остатки с хорошими солями. Мне нужны его наблюдения каждые шесть часов.

Аделина диктует, я записываю. Дейр принимает письмо через решётку, но не обещает, что оно дойдёт тем же неофициальным путём. Драконий курьер Ремара улетел дальше на север, а военная сеть теперь проверяет каждый адрес.

— Отправьте служебно, — требует Кайрен. — Угроза гарнизонному госпиталю подтверждена.

Полковник смотрит на новый серый пост у дороги.

— Я отправлю. Но копия уйдёт в Палату раньше, чем в Ремар.

Связист передаёт первые строки, затем канал обрывают. Сообщения о лекарственных партиях теперь принимаются только через центральную комиссию — во избежание паники и самовольной отмены лечения.

— Они запрещают врачам прекращать препарат, от которого людям хуже, — Аделина