Запретный номер 12 - Ксения У-го

Почти как раньше, когда мы еще могли находиться рядом и не делать вид, что нам нечего сказать друг другу.

— Ты скоро? — спросил Денис, подходя ближе.

— В следующей эстафете.

— Тогда пойду к трибунам. Хочу снять, как вы с Никитой будете выяснять, кто из вас главный Волков.

— Мы вообще-то в одной команде.

— Вам это никогда не мешало.

Я улыбнулась и передала камеру сотруднику пресс-службы. Он обещал доснять последнюю эстафету, пока я буду бегать.

Перед стартом ведущий объявил счет. Синие опережали нас на одно очко. Победа в заключительном этапе решала все.

— Волкова, не подведи семью, — сказал Никита.

— Постараюсь не опозорить фамилию.

— Ты бежишь предпоследней. Передаешь мне палочку, а дальше дело техники.

— Сам себя назначил спасителем команды?

— Кто-то же должен.

Глеб остановился на соседней дорожке.

— Особенно когда в одной команде сразу двое Волковых.

— Завидуй молча, Аскаров, — ответил Никита.

Мила посмотрела на меня:

— Не слушай его. Он уже всем рассказал, что победу обеспечит лично.

— Я и обеспечу, — сообщил брат.

— Сначала до финиша добеги.

Участники выстроились вдоль дорожек. Мила должна была передать эстафету Глебу, я — Никите. Денис стоял возле трибун с телефоном в руках и махнул мне. Я махнула в ответ.

Стартовали первые участники. Ведущий выкрикивал что-то в микрофон, команды шумели, кто-то свистел, Никита подсказывал нашим так, будто без него люди не знали, в какую сторону бежать.

К моему этапу разрыв почти исчез. Я получила палочку и побежала. Первые секунды слышала только собственное дыхание. Потом заметила, что Мила на соседней дорожке немного отстает, и прибавила. Никита протянул руку.

— Давай, Лер!

Я передала ему палочку на шаг раньше, чем Мила добежала до Глеба. Брат сорвался с места. Глеб принял палочку у Милы и бросился следом, быстро сокращая расстояние. Я шагнула в сторону, освобождая дорожку, и не заметила край резинового покрытия. Боль ударила так резко, что я вскрикнула. Нога перестала слушаться, а площадка качнулась перед глазами.

Глеб обернулся на мой голос.

— Лера!

Палочка выпала у него из руки, но он даже не посмотрел, куда она покатилась. Никита уже почти добежал до финиша. Глеб еще мог его догнать, синие могли выиграть. Но он уже опустился передо мной на корточки.

— Где болит?

— Нога. Я просто...

— Не двигайся.

Он осторожно придержал меня за щиколотку. Его пальцы были теплыми. Он смотрел на мою ногу так серьезно, что я перестала убеждать себя, будто ничего страшного не случилось.

— Здесь?

Я кивнула. На другом конце площадки кто-то закричал. Никита пересек финиш, и наши сразу окружили его. Глеб даже не обернулся.

— Давай попробуем встать, — сказала я.

— Осторожно.

Он поднялся первым, взял меня за руки и помог выпрямиться. Я попыталась поставить ногу на землю, но сразу зажмурилась.

— Нет, — сказал Глеб.

— Я могу...

— Не можешь.

Через секунду одна его рука оказалась у меня под коленями, другая — на спине.

— Глеб!

— Не спорь.

Он поднял меня раньше, чем я успела возмутиться, и направился к трибунам. Я обхватила его за плечи и опустила взгляд, стараясь не думать о том, как хорошо помню его руки. И как давно не была к нему настолько близко.

— Ты бросил эстафету, — сказала я.

— Ты сейчас серьезно об этом думаешь?

— Вы могли выиграть.

— Лера.

Он произнес мое имя так, что я замолчала. Возле скамейки к нам подбежал Денис.

— Что случилось?

— Ногу подвернула, — ответил Глеб.

— Сильно?

— Сейчас посмотрим.

Мила появилась почти одновременно с ним.

— Я позвала врача. Он уже идет.

Глеб осторожно опустил меня на скамейку, но руку с моей спины не убрал.

— Больно? — спросил Денис.

— Если не наступать, терпимо.

— Значит, наступать не будешь, — сказал Глеб.

Никита подбежал последним, все еще с эстафетной палочкой в руке.

— Лер, ты чего?

— Решила, что ты слишком скучно побеждаешь.

— Ты серьезно?

— Пока не знаю.

— Волков, отойди, — сказала Мила. — Дай врачу пройти.

Брат отступил и впервые за весь день не стал спорить.

Врач осмотрел ногу, попросил пошевелить пальцами и осторожно проверил голеностоп.

— Похоже на растяжение. Сейчас приложим холод. На ногу пока не наступать, а если боль не пройдет или появится сильный отек, нужно будет сделать снимок.

— Я отвезу ее домой, — сразу сказал Денис.

Глеб поднял голову.

— Сначала лед.

— Конечно, сначала лед.

Мила принесла из медицинского кабинета пакет со льдом. Никита забрал его, но Глеб осторожно взял у него из рук и сам приложил к моей ноге.

— Так нормально?

— Да.

Он сидел передо мной на корточках и не отрывал взгляд от моей ноги. Денис стоял рядом. Никита молчал. Мила тоже.

Сделать вид, что ничего не произошло, уже не получалось. Все видели, как Глеб бросил эстафету. Все видели, как подхватил меня на руки. И все видели, что даже сейчас он не собирался отходить.

— Аскаров, — тихо сказал Никита, — мы вообще-то выиграли.

Глеб наконец посмотрел на него.

— Поздравляю.

— Ты почти меня догнал.

— Значит, тебе повезло.

Никита перевел взгляд с него на меня.

— Хорошо, что ты оказался рядом.

Глеб ничего не ответил. А я смотрела, как он придерживает лед у моей щиколотки, и думала, что на лестничной площадке в Кургане мы так и не договорили.

Мы давно в разных командах.

Тогда почему, когда мне стало больно, он выбрал мою?

Шесть лет назад. Мне девятнадцать. Глеб

Никита открыл дверь и сразу ушел в комнату, оставив меня разуваться.

— Проходи. Я сейчас в душ, а потом покажу тебе, что скачал.

Из кухни донесся голос Леры:

— Если опять начнет рассказывать про свою игру, не соглашайся смотреть. Я уже полчаса потеряла.

Я повесил куртку и заглянул к ней. Она сидела за столом, поставив ногу на табуретку. Перед ней лежала тетрадь, рядом стояла чашка. Волосы были собраны кое-как, и она время от времени убирала со щеки выбившуюся прядь.

— Чай будешь?

— Буду.

Лера поднялась, достала чашку. Я остался в дверях, хотя мог давно сесть или пройти к Никите.

Она обернулась:

— Ты чего стоишь? Заходи.

Я сел.

Со сборов мы вернулись несколько часов назад. За две недели успели наиграться в контрольных матчах, наслушаться тренера и надоесть друг другу в гостиничном номере. По дороге домой я думал только о душе и нормальном обеде.

Теперь сидел напротив Леры и никак не мог перестать на нее смотреть. Она поставила передо мной чай.

— Никита сказал, ты забил в последней игре.

— Он рассказал?

— Конечно. Начал с того, какой прекрасный пас тебе отдал.

— Без него я бы вообще играть не научился.

— Я примерно так