Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется - Ангелина Сантос

— Моя капуста тоже вчерашняя.

— Значит, я удачно сменил место ужина.

Я засмеялась. Гаррет поднял глаза от миски и улыбнулся в ответ. На его щеке появилась неглубокая складка, которую я прежде не замечала.

— Вы совсем не готовите? — спросила я.

— Готовлю, когда есть время. Мясо пожарить могу. Кашу сварить. С остальным проще купить у того, кто умеет лучше меня.

— А я за последние дни несколько раз ела остывшую. Все никак не могла управиться с одной подкладкой.

Он отложил ложку.

— Что оказалось не так?

Я рассказала о сливовом платье. Гаррет слушал, время от времени кивая.

— Вы заранее назвали цену?

— Да. И срок. Со сроком справилась, а заработала меньше, чем могла бы на более простой работе. Самое неприятное, что я знала, как устроено такое платье. Просто решила, что посмотрела достаточно внимательно.

— Бывает. Мне однажды принесли дверь, которая плохо закрывалась. Я сказал: к обеду сделаю. Думал, петлю поправить. А дерево возле нее растрескалось, пришлось менять целый кусок.

— И к обеду вы успели?

— К следующему. Заказчик собирался в тот день уезжать. Пришлось объясняться.

Гаррет взял хлеб и некоторое время рассматривал корку.

— До сих пор не люблю вспоминать, как уверенно обещал ему: «Пустяки, подождите немного».

Я хорошо представляла его голос. Сама почти так же разговаривала с женщиной в сливовом платье.

— Она еще поблагодарила меня, — сказала я. — А я стояла и думала, сколько времени потеряла. Потом стало стыдно. Она ведь довольна тем, за что заплатила.

— Результат ей подошел?

— Да. Все получилось.

— Тогда хотя бы переделывать второй раз не придется.

Я посмотрела на него и улыбнулась.

— Вы умеете утешить.

— Смотря чем. Еще могу сказать, что шторки, которые вы чинили, сидят как надо. Их уже поставили в экипаж.

Это было приятно услышать. Я спросила, много ли у него сейчас работы, и Гаррет рассказал о двух дорожных экипажах. Один хозяин хотел побольше места для багажа, другой — чтобы внутри было удобно ехать с детьми. Мне понравилось, как Гаррет говорил о расстоянии между сиденьями: сразу представлял людей, которым придется провести там несколько часов.

— Не люблю, когда карета снаружи красивая, а внутри взрослому человеку ноги поставить некуда, — сказал он. — Потом подушек натолкают и уверяют, что так удобнее.

— В платьях тоже иногда предлагают потерпеть ради красоты.

— Вы предлагаете?

— Я обычно предлагаю выпустить боковой шов.

Он рассмеялся, и я заметила, что уже не слежу за каждой своей репликой.

Когда я потянулась за горшком, Гаррет спросил, можно ли еще. Я положила ему добавку. Мне было приятно, что он ест с аппетитом, но еще больше нравилось, что во время разговора он не переставал смотреть на меня.

— Вы давно шьете? — спросил Гаррет.

— С детства училась у матери. Потом мы вместе работали в мастерской. После замужества я шила для себя и дочери. За чужие заказы почти не бралась.

Я оглядела свою мастерскую, полки с коробками, приготовленные для переделки вещи.

— Когда вернулась сюда после оформления развода, было хорошо, что здесь меня ждала работа. В тот день не смогла за нее сесть, зато на следующий уже справилась.

Слово «развод» я произнесла спокойно. На несколько мгновений сама прислушалась к нему, как к чужому. Гаррет не переменился в лице, только отодвинул пустую миску, чтобы не мешала руке.

Я посмотрела на его левую руку, лежавшую на краю стола.

— Вы один живете?

Вопрос прозвучал слишком отчетливо. Я взяла кружку, хотя пить не хотелось.

— Один. Четыре года назад развелся.

— Простите. Я не знала.

— Вы и не должны были знать. Я не рассказывал.

Он произнес это без неловкости. Мне стало легче, и я поставила кружку обратно.

— Дети есть?

— Нет. Бывшая жена теперь в другом городе. Мы давно живем каждый своей жизнью.

Я кивнула. Подробностей он не предложил, и я не стала спрашивать. Мне хватило того, что за этим столом не сидел чей-то муж, который потом вернется домой и придумает объяснение, где задержался.

За окном было еще светло. Рута прошла через двор, увидела нас и подняла руку в приветствии. Я ответила. Она не подошла, скрылась в своей двери, и я услышала, как скрипнул засов.

— Ваша хозяйка, кажется, рано ложится, — сказал Гаррет.

— Зато утром уже на ногах, когда я только открываю глаза. В первые дни все боялась разбудить ее, если пойду за водой.

Я посмотрела вслед Руте и улыбнулась.

— А мне нравится утро, когда никуда не нужно торопиться. Проснуться, полежать еще. Иногда почитать прямо в кровати. Только давно так не получалось.

— А я просыпаюсь рано, даже когда свободен. Потом думаю, чем себя занять, чтобы никому не мешать.

— И идете в мастерскую?

Гаррет усмехнулся, но не сразу ответил.

— Раньше почти всегда шел. Теперь стараюсь хотя бы не каждый свободный день проводить там.

— Получается?

— По-разному. Сегодня, как видите, не ушел после закрытия.

Я провела пальцем по краю кружки.

— Вы сначала чинили окно.

— Окно я закончил уже довольно давно.

Мы посмотрели друг на друга. Я почувствовала, что улыбаюсь, и не стала этого скрывать.

Гаррет откинулся чуть назад. У ворота его рубашки разошлись две верхние пуговицы; ниже шеи виднелась загорелая кожа. Я уже замечала, что он красивый мужчина. Сейчас впервые захотелось приблизиться настолько, чтобы почувствовать его тепло без случайного касания.

Я поднялась убрать посуду.

— Можно оставить пока, — сказал он. — Если вы не устали от меня, давайте еще посидим.

Он посмотрел на меня снизу вверх, все еще держась за край своей кружки. Я собрала миски в одну стопку, отодвинула их и снова села. До его колена оставалось совсем немного места. Я поправила юбку, но стул дальше не отодвинула.

— У вас дочь взрослая? — спросил он.

— Девятнадцать. В конце июня выходит замуж.

Произносить это было приятно даже сейчас. Я вспомнила Миру перед зеркалом, светлый шелк, то, как она невольно выпрямилась, увидев себя в платье.

— За хорошего человека? — спросил Гаррет.

— Мне кажется, да. Оскар работает помощником землемера. Они много разговаривают, все время что-то планируют. Он умеет дождаться, пока она договорит, даже если уже понял, чего она хочет.

— Полезное умение.

— Особенно с Мирой. Иногда она начинает с одного, а заканчивает совсем другим. Я не всегда успеваю за ней.

Он улыбнулся, но я уже не смотрела на него. Перед глазами стояла дочь возле двери, с моим платком в руке.

— Мы поссорились, когда она приходила, — сказала я. —