Зайкина, вам надо срочно родить! - Лёля Зайкина

У неё, явно не просят с того ни с сего родить ребёнка. Еще и за деньги. У этой просьбы есть какая-то другая причина. И она никак не связана с моей привлекательностью и тем, что я так удачно попала во вкус босса. Или неудачно?

Ой, боже, что у меня в голове?

Зайкина! Соберись!

Но когда он меня целовал, это было очень, очень остро.

Пожалуй, меня, так и Сашка не целовал. И я на его поцелуи подобным образом не реагировала. А ведь я собиралась за него замуж...

И вышла бы, наверное, если бы он не загулял или, по крайней мере, если бы не узнала об этом.

Была бы самой рогатой женой на свете и даже не узнала, что могут вот так целоваться. Что можно одним только поцелуем, заставить почувствовать намного больше, чем в принципе в норме должен дарить поцелуй.

Или он и должен быть таким?

А что же тогда будет в постели?

Зайкина! Прекрати думать о боссе в таком ключе!

Харитон Александрович — босс. Ты — подчинённая.

А то, что он заселяется к тебе в зал, ничего не значит.

Или значит?

Черт возьми!

Что такое? Что за день сегодня такой?

Или все пошло наперекосяк даже не сегодня, а раньше с того самого странного медосмотра?

Возможно.

Очень даже возможно.

— Харитон Александрович, а для чего мы проходили медосмотр? На что нас проверяли?

Видимо, он не ожидает такого вопроса, на миг теряется, но я не в том настроении, чтобы позволить ему соскочить с темы беседы.

Я решительно настроена на то, чтобы узнать, что это было, и почему после этого медосмотра от меня вдруг захотели ребёнка.

— Вас проверяли на содержание в организме минеральных веществ, витаминов. Ну и общее женское обследование проводили, — отвечает он.

Как будто с неохотой, но отвечает.

— А для чего это было нужно вам и вашей сестре?

— Алёне для диссертационного исследования. А мне, чтобы получить шанс на отцовство, — звучит внезапный ответ.

Глава 22. Харитон

Глава 22. Харитон

Я уже некоторое время думаю о том, привлекательна для меня Зайкина или нет и каждый раз отвечаю на этот вопрос, что привлекательна. Но теперь мне впору думать о том, как я выгляжу в её глазах, после того как вполне откровенно ответил на её вопрос.

По-моему, это прозвучало несколько специфически. Наверное, теперь она решит, что я какой-то бракованный, но, видимо, все же у Оли своё особенное мировоззрение, потому что с бесплодием мои слова она не связывает.

— А для чего? Почему так важны минералы и витамины, — она хмурит нос, мило хмурит.

Как фотограф умудрился испортить её образ? Как можно было одним кадром стереть всю её живую мимику?

— Я не знаю. Может быть, для обычных людей они не важны, а для тех, кто хочет стать отцом и не может, да, — новая откровенность даётся тяжёло, но и обманывать эту девушку мне не хочется.

Я, по всей видимости, узнал о ней несколько больше, чем знают многие. Сомневаюсь, что она на первом свидании, смущаясь, сообщает “я невинна”. Поэтому в какой-то степени мы равны, я более открыт перед ней. Сам открылся. Она тоже открыла свой секрет, пусть, вероятно, этого не хотела. Впрочем, сомневаюсь, что может предположить, что я догадываюсь о ее особенности, но не рассказать о своей не могу.

— Я не понимаю… — шепчет Оля.

— Я хочу наследника. Давно. Но беременность не наступала. Методом ЭКО тоже. Но как утверждают врачи, я не бесплоден, — сжимаю челюсти, это слово, даже с частицей “не” сложно выдавить из себя. — Алёна. Она занимается наукой и считает, что у меня есть все шансы, если подобрать подходящую женщину. Тогда у меня родится сын или дочь.

Оля молчит несколько секунд после того, как и я замолкаю. Видимо, пытается уложить всё сказанное в голове.

— То есть я подходящая? По тем анализам.

— Да. Прости, что я тебе сделал то предложение. Я не имел права. Я привык работать с суррогатными мамами, которые берут деньги за рождение ребёнка и… наверное, у меня уже есть проблемы с головой. Желание стать отцом стало одержимостью. Это ненормально. Но мне хотелось иметь семью…

— Семья в вашем понимании — это ребёнок от суррогатной матери? — с легким, но не настойчивым осуждением спрашивает Зайкина.

Почему-то хочется оправдаться, не хочется выглядеть в ее глазах тем, кто измеряет все деньгами, кто продает и покупает, для кого ребёнок только наследник, которому и полная семья не нужна.

Сейчас я осознаю, что в своей одержимости из-за разочарования свернул не туда. Не этого я хотел изначально. Совсем не этого. Не просто ребёнка, когда-то было больше ценностей, мечтаний и надежд.

— У меня была жена. Две. По очереди, естественно, — добавляю я, когда брови Оли взлетают вверх. — Я хотел, чтобы ребёнок родился в семье. Но у первой жены тоже были проблемы, нам обоим нужно было пройти терапию. Она отказалась, боялась располнеть. Вторая жена испугалась процедуры ЭКО. Только тогда я решил просто завести ребёнка, без жены, но, видимо, не судьба.

Я опять замолкаю.

Оля смотрит на меня так, как я бы не хотел, чтобы на меня смотрела женщина — с жалостью. Не один мужчина не выносит этого чувства направленного на него.

Особенно, если эта женщина не друг, коллега, если эта женщина начинает нравиться.

— Но Алёна считает, что шансы есть. Так? — Оля усердно пытается разобраться.

— Считает. Но она может ошибаться. Врачи тоже уверяют, что всё прекрасно, просто надо попробовать ещё. Но каждая попытка заканчивается одним и тем же — провалом.

Мы так и стоим посреди зала. Сумку с вещами я опустил на пол раньше. Но всё равно две фигуры застывшие в напряжённых позах, наверное, выглядят странно со стороны. Но нас никто не видит.

— А я получается по её теории подхожу? — в очередной раз уточняет Зайкина.

— Да, — вновь подтверждаю я.

— Только я?

— Нет. Но Алёна дала мне всего один вариант, рассердилась и сказала, что либо ты, либо никто.

— Почему? — спрашивает Оля, и я понимаю, что больше не могу так разговаривать, плюхаюсь на диван.

Она так и остается стоять.

— Мне не понравилось твоё фото. Я побоялся, что моя дочь может родиться с мордой кирпичом, и совершенно без губ, — честно отвечаю я, пусть понимаю, что, скорее всего, сейчас, этими словами лишаю себя шанса.

Она обидится. Любая женщина не терпить критики своей внешности, пусть