Зайкина, вам надо срочно родить! - Лёля Зайкина

Но Зайкина неожиданно начинает смеяться. Задорно, открыто. На её щеках появляются ямочки. Были моменты, когда они были едва заметны, но сейчас они отчетливо видны.

— Я бы тоже испугалась, если бы мне такое чудо пророчили в маму ребёнка, — говорит она с улыбкой и добавляет. — Мне кажется, что мы с вашей сестрой нашли общий язык. Я могу попробовать поговорить с ней. И попросить поделиться с вами сведениями о других женщинах. Вам нельзя оставаться. Если вы мечтаете о ребёнке, о семье, к этому надо стремиться! Нельзя останавливаться на полпути. Я уверена, ваша сестра вас очень любит, она обязательно даст вам сведения. Может быть, среди них вы сможете найти не просто женщину, которая подходит по составу витаминов и чего-то там ещё, но и с которой захочется построить семью.

Оля говорит горячо, мне кажется, дай ей сейчас волю и Алёнкин адрес, она пойдет добывать для меня информацию, которая мне больше не нужна.

Смотрю на неё и понимаю. Алёна была права. Передо мной сокровище и дело не в том, что содержится в её крови, не в том, что она не знала мужчин и, возможно, хранит себя для единственного. У нее чудесная душа, пусть она и немного стервочка. Но только немного.

— Не нужно, — произношу хрипло.

Оля растерянно смотрит на меня сердито и опускается на диван рядом.

— Я что только что говорила? Вам нельзя сдаваться!

— Я на собираюсь сдаваться. Я собираюсь выполнить твои условия. Влюбить тебя в себя и жениться.

Глава 23. Оля

Может ли отношение к человеку резко перемениться? Вместо негатива он может начать вызывать тёплые чувства? Видимо, да. Потому что со мной это происходит.

Раньше к боссу у меня было нейтральное отношение, я его практически не знала. Работала в его фирме, но мы не пересекались.

Сегодня он вызвал открытый негатив тем, как себя повёл, тем, как относится к отцовству, материнству, детям. Но, у любого поведения может быть логичное объясню.

Тот, кого я считала мерзавцем, оказался отчаявшимся человеком. Тем, кто цепляется за соломинку.

Да, методы, к которым босс готов прибегнуть, далеки от идеальных. Придумал только — купить ребёнка за семь миллионов! Но с другой стороны, я в чем-то могу его понять. Мечты они такие. Если держишься за надежду, не выпускаешь её, твоё поведение со стороны может казаться странным и непонятным, нелогичным и даже диким.

Так и со мной. Немногие люди в реалиях современности способны понять то, что я до сих пор храню невинность. Лелею надежду, что у меня в жизни будет всего один мужчина. Но мой. Лучший.

Но и я, надо признать, несколько изменила своим принципам, снизила планку. Если когда-то я мечтала, что я встречу мужчину и сразу пойму, что это он. Что, все будет, как вспышка яркая и всепоглощающая. То позже я устала ждать. Стала соглашаться на общение с мужчинами, которые изначально не вызывали во мне практически никаких чувств, просто не отталкивали.

Босс, получается, тоже хотел семью. Но не сложилось, и он решил, что ему достаточно просто ребёнка.

Он сконцентрирован на этой идее, и осуждать его всплеск, тем более сейчас, когда он осознал, что он был не приемлем, я не могу.

Я понимаю.

И мне вдруг безумно хочется, чтобы у него всё сложилось. Хочется, чтобы он не просто нашел женщину, которая может подарить ему ребёнка, а и ту, с кем он сможет построить семью.

Я уверена, что и сестра его поможет. Может, чуть повредничает, но поможет.

Вот только когда говорю о другой женщине, испытываю что-то похожее на ревность. Мне в какой-то степени не хочется участвовать в поиске босса женщины для семьи.

Но есть ли у меня повод ревновать? Кто мы друг другу?

Босс и подчиненная, которые случайно узнали чуть больше личного друг о друге. Он о моем неверном женихе, я о его неудачах на семейном фронте, его родителях.

А поцелуй, что случился, ничего не значит. Босс, видимо, хотел меня утешить, не более. Мужчины вроде него не влюбляются в таких женщин как я.

А то, как отозвался во мне этот поцелуй, это уже мои проблемы.

И тут неожиданно звучит:

— Не нужно.

Он отказывается от своей мечты? Решил перестать бороться?

Мне хочется его пожалеть и в то же время настучать по голове, чтобы не смел вешать нос.

Всё это время я стояла посреди зала, но присаживаюсь рядом, смотрю Харитону Александровичу в глаза.

— Я что только говорила? Вам нельзя сдаваться! — произношу решительно.

Не позволю ему отказаться от мечты! Но тут босс говорит:

— Я на собираюсь сдаваться. Я собираюсь выполнить твои условия. Влюбить тебя в себя и жениться.

Что?

Но выдать реакцию не успеваю. В дверь опять раздается требовательный звонок.

Вернулась Марина? Что-то забыла? Или это Саша?

— Твой бывший?

— Я сквозь двери и расстояния не вижу, — хмыкаю я, пусть и внутри повисло напряжение.

Нет, не из-за звонка, из-за слов, которые были сказаны перед ним.

— Я открою, — Харитон Александрович поднимается с дивана.

В какой-то степени это логично. Если это Марина, ей меня видеть ни к чему. А если Саша?

Ну, в целом тоже я могу показаться и потом. Босс же для этого остался тут.

Но если это мама?

Я рассказала ей про чудные замашки начальника, она могла наведаться.

Шокировать родительницу мужчиной, открывающим дверь не стоит. Мои принципы не ее прихоть. Она не осудит, если я нарушу их и уйду в отрыв. Но явно очень удивится.

— Нет. Я сама открою.

Во взгляде босса плещется непонимание.

— Если это Саша, тоже справлюсь. Мне на самом деле плевать, что он подумает обо мне.

— Ладно.

Босс остается, а я иду к двери.

Смотрю в глазок и вижу бывшего.

Впускать его в квартиру? Давать объяснения?

Слишком много чести.

— Саша, уходи. Тебе тут делать нечего, — произношу через закрытую дверь.

— Чего так? Не хочешь показать мне своего избранника? Или некого показывать?

— Думай, что хочешь. Твоё право. Демонстрировать тебе что-то я не буду. Даже если ты увидишь рядом со мной мужчину, ты не поверишь. А подобную демонстрацию той, которую вы мне устроили со Светкой, организовывать я не буду. Отношения между двумя людьми требуют уединения. Уходи. Тебя тут ничего не ждёт, — говорю я и отхожу от двери, но Саша, видимо, уходить не собирается, не проникся моими словами.

Из зала выходит босс.

— Иди, поставь чайник, а я разберусь, — говорит