Не бывшая. Живая - Виолетта Весна

— Не говори мне слушать маму, когда ты сам от неё ушёл!

Анна увидела, как у Игоря дёрнулась щека. Он сделал шаг к дочери, но та отступила.

— Ты думаешь, можно вот так прийти, посидеть полчаса и снова исчезнуть? А мы тут будем как-нибудь нормально?

— Я не исчезаю, — жёстче сказал он.

— Исчезаешь!

Последнее слово сорвалось почти в крик.

Лиза вылетела за дверь раньше, чем кто-то успел её остановить. Просто распахнула и ушла — вниз по лестнице, быстро, в слезах, со всем этим подростковым отчаянием, которое всегда кажется старше самого подростка.

Анна рванулась следом, но Игорь схватил её за локоть.

— Подожди. Она сейчас остынет.

Анна выдернула руку.

— Отпусти.

— Ань, не надо за ней бежать сразу. Она вернётся.

Она посмотрела на него так, что он всё-таки отступил.

— Ты не имеешь права говорить мне, что делать, когда мой ребёнок вылетает из дома в таком состоянии.

— Наш ребёнок, — сказал он.

— Тогда почему всё время ощущение, что боюсь только я?

Она схватила куртку и выбежала.

Во дворе Лизы не было. У качелей — пусто. У магазина на углу — тоже. Анна быстро дошла до остановки, оглядываясь на редких прохожих, на девочек в одинаковых пуховиках, на мальчишек с капюшонами. Ни лица, ни силуэта дочери.

Телефон молчал.

Она позвонила раз. Другой. Третий. Сброс. Потом гудки без ответа.

Холодный воздух раздирал горло. Анна прошла до сквера, потом обратно, потом ещё раз вдоль двора. С каждой минутой страх переставал быть мыслью и становился телом: тяжёлым, ледяным, почти физическим.

Она написала: «Где ты? Ответь».Потом: «Лиза, пожалуйста».Потом уже без слов — только звонки.

Когда прошло сорок минут, Анна вернулась домой. Игорь стоял в прихожей, бледный, раздражённый, потерянный. Совсем не таким собранным, каким любил быть.

— Нашёл? — спросил он.

Она только покачала головой.

— Я написал ей, — сказал он. — И её подруге тоже.

— Какой?

— Полине.

Анна с ужасом поняла, что не знает номер половины Лизиных одноклассниц. Когда это успело случиться? В какой момент ребёнок вырос до отдельной жизни, а она всё ещё жила в бесконечной внутренней усталости, принимая близость за то, что ребёнок просто ходит из комнаты в комнату рядом?

— Я поеду искать, — сказала она.

— Я с тобой.

— Нет. Останься. Вдруг она вернётся.

Они посмотрели друг на друга впервые за эти дни как люди, у которых одна беда. Не муж и жена. Не бывшие. Просто двое взрослых, поздно понявших, что разлом прошёл и через ребёнка тоже.

Анна уже натягивала сапоги, когда входная дверь тихо открылась.

Лиза вошла сама.

Щёки красные от холода, ресницы мокрые, в руках телефон. Живая.

Анна не помнила, как оказалась рядом. Только помнила, что схватила дочь за плечи, потом сразу прижала к себе — так крепко, что Лиза сначала дёрнулась, а потом вдруг обмякла и уткнулась ей в шею.

— Ты с ума сошла? — выдохнула Анна. — Ты понимаешь, что я...

Голос сорвался.

— Я была у Полины, — пробормотала Лиза. — Я не хотела... я просто не могла тут...

Анна гладила её по голове, по спине, по мокрым волосам и чувствовала, как внутри отступает тот звериный ужас, перед которым уже нет ни гордости, ни обиды, ни красивых слов.

— Надо было написать, — шептала она. — Просто написать. Хоть одно слово.

— Я знаю.

Лиза заплакала — не зло, не громко, а по-детски, с тяжёлыми, прерывистыми вдохами. И от этого плача у Анны защемило сердце так, как не щемило даже в ночь признания. Потому что уход мужа был предательством. А вот этот страх — возможной потери ребёнка — был почти смертью.

Игорь стоял чуть в стороне. Лиза подняла на него глаза, увидела — и лицо у неё сразу закрылось.

— Я хочу к себе, — сказала она.

Анна кивнула.

— Иди.

Когда дверь комнаты закрылась, Игорь сделал шаг к ней.

— Я, наверное, поеду.

Анна не ответила сразу. Она всё ещё не могла отпустить внутреннюю дрожь.

— Поезжай.

Он помедлил.

— Я не хотел, чтобы всё так...

Она подняла на него глаза.

— А как, Игорь? Как ты