Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни - Леона Браун

— Что значит «не могу»?! — голос Эйнара звенит от едва сдерживаемой ярости. — Твоей жене плохо! Я её полчаса с того света вытаскивал! А ты мне про отчёты и построения?!

— Эйнар, ты не понимаешь, у меня служба, я...

— Служба у него! — рявкает кронпринц так, что я вздрагиваю. Кристалл в его руке начинает мерцать красным. — А ну ответь мне, драконья морда, что ты за муж такой? Совсем плевать на жену? Я тебе жену с того света полчаса возвращал?! Сейчас она еле на ногах стоит, а он занят! Будь я на твоем месте плюнул на все летел к своей жене. Любимая должна быть на первом месте, все остальное после…

Аэрон бледнеет — даже сквозь магическую проекцию это видно. Но в глазах его вспыхивает упрямство.

— Я не могу, — повторяет он жёстко. — Это приказ императора. У меня нет выбора.

— Выбор есть всегда! — рявкает Эйнар и резко обрывает связь, сжимая кристалл так, что тот жалобно трещит.

Несколько секунд он стоит, тяжело дыша, спиной ко мне. Потом резко разворачивается. В глазах — шторм.

— Ладно, к чёрту экзамен, — говорит он коротко. — Сам повезу.

— Что? — выдыхаю я. — Ваше Высочество, не надо, я сама... я вызову экипаж...

Но он уже подходит ко мне — решительный, непреклонный. И прежде чем я успеваю пискнуть, подхватывает меня на руки.

— Эйнар! — я пытаюсь вырваться, но сил всё ещё мало, а его хватка бережная, но стальная. — Что вы делаете?! Нас... нас же увидят!

— Пусть видят, — отрезает он и решительно шагает к двери. — Мне терять нечего. В отличие от некоторых.

Я прижимаюсь к его груди, чувствуя, как горит лицо. Мы выходим в коридор — и тут же натыкаемся на медсестёр, двух дракониц, застывших с открытыми ртами.

— Ваше Высочество! — пищат они.

— Не загораживайте проход, — бросает он, проходя мимо.

Их взгляды прожигают во мне дыру. Я готова провалиться сквозь землю, честное слово! Потому что это же... это сам наследник империи несёт на руках замужнюю женщину! По больнице! Среди бела дня!

А в холле — просто столпотворение. Пациенты, посетители, врачи. Все замирают, все смотрят. Шёпот прокатывается волной:

— Это же кронпринц Эйнар...

— А кого это он несёт?

— Это целительница Д'Лионкур, жена генерала Аэрона...

— Ох ты ж...

— Да что случилось-то?

Я закрываю глаза, надеясь, что это всё дурной сон. Но тяжёлое дыхание Эйнара, его сильные руки, его запах — всё слишком реально.

— Ваше Высочество, — шепчу я почти беззвучно. — Мне так стыдно...

— Не стыдись, — отвечает он так же тихо, но твёрдо. — Твоё здоровье важнее любых сплетен. А с теми, кто посмеет языки распускать, я разберусь лично.

Я поднимаю глаза и вижу его профиль — решительный, благородный, красивый до невозможности. И понимаю, что этот день изменил что-то важное. То, что уже не вернуть назад.

Глава 15

Мы выходим на улицу, где прохладный воздух обжигает лёгкие. А я всё ещё на его руках. И почему-то мне не страшно. И почему-то я не хочу, чтобы этот момент заканчивался.

Но думать об этом — ещё более стыдно.

— Ваше Выс... — ловлю на себе острый взгляд и тут же поправляюсь: — Эйнар, я могу стоять на своих ногах. Вы... можете отпустить меня.

Несмотря на прохладу, царящую сейчас на улице, мне очень жарко. Потому что от Эйнара исходит такое тепло, словно я прижимаюсь не к мужчине, а к настоящему солнцу. Наверное, это драконья природа даёт о себе знать — они же изначально огненные создания, даже в человеческой ипостаси сохраняют внутренний жар.

— Ваше Высочество, поставьте меня, — в который раз пытаюсь я, но голос звучит жалко и неубедительно. — Я уже пришла в себя, правда...

— Я это слышу в четвёртый раз, — усмехается Эйнар, но в усмешке этой нет веселья, только усталая нежность. — И в четвёртый раз не верю.

Он останавливается посреди больничного двора, там, где нас уже не видно из окон. Здесь тихо, только ветер шелестит листвой старых деревьев да где-то вдалеке слышен шум бурлящего жизнью города.

— Держись крепче, — говорит он вдруг.

— Что?

Я не успеваю ничего понять. Только чувствую, как напрягаются мышцы его спины под моими пальцами. Вижу, как на миг искажается его лицо — губы кривятся, будто от резкой боли, на лбу проступает тонкая морщинка. Он прикрывает глаза, и я понимаю: это трансформация. Болезненный, выматывающий процесс, который даже для сильнейших драконов не проходит бесследно.

— Эйнар... — шепчу я встревожено. — Тебе больно? Не надо, прошу...

— Всё хорошо, — выдыхает он, разжимая зубы. — Потерпи немного. Я хочу доставить тебя домой как можно быстрее. Там отдохнёшь по-настоящему.

И в этот момент за его спиной распахиваются крылья.

Золотые. Огромные. Величественные.

Они раскрываются во всю мощь, заслоняя от меня вечернее небо. Каждая чешуйка переливается расплавленным металлом в свете заходящего солнца, отливает медью и червонным золотом. Они прекрасны настолько, что у меня перехватывает дыхание. Я видела много драконов — мой муж военный, его сослуживцы, пациенты. Но таких крыльев не видела никогда.

— Красиво, — выдыхаю я, сама не замечая, что думаю вслух.

— Тсс, — усмехается Эйнар, и в этой усмешке так отчётливо видна мальчишеская гордость. — Не отвлекай. Просто держись.

Он делает шаг вперёд — и мы взмываем в воздух.

Это невозможно передать словами. Это нужно чувствовать каждой клеточкой тела, каждой частицей души.

Ветер бьёт в лицо, треплет волосы, вырывает пряди из небрежного хвоста. Город внизу становится игрушечным — дома сжимаются до размеров спичечных коробков, огни зажигаются один за другим, рассыпаясь золотой россыпью. Холодный воздух обжигает лёгкие, но мне жарко — жарко от близости мужского тела, от его рук, которые держат меня так бережно и так надёжно одновременно.

Я прижимаюсь щекой к его груди и слышу, как гулко и ровно бьётся его сердце. Оно не сбивается, не ускоряется — спокойное, уверенное, как и сам Эйнар. Запах его парфюма смешивается с ветром, с запахом облаков, с чем-то неуловимо драконьим — диким, свободным, опасным.

И это так... интимно. Так неправильно. Так запретно. Потому что мой муж, Аэрон, никогда не брал меня в полёт.

Я вдруг понимаю это с какой-то оглушающей ясностью. Мы женаты несколько лет, а он ни разу не предложил подняться в небо вместе. Ни разу не расправил крылья при мне, не сказал: «Полетели, покажу тебе мир с высоты». Я видела его в боевой ипостаси только на тренировках, только издалека. Для него полёт