Развод с генералом драконов. Ты не достоин быть отцом тройни - Леона Браун

— Кстати, про Эйнара, — говорит он вдруг, и я внутренне напрягаюсь. — Он сегодня экзамен пропустил. Из-за тебя. Профессор рвёт и мечет, говорит, глупый мальчишка, мог бы и экипаж вызвать, да хоть коллег попросить помочь тебя до дома довезти. А он вместо этого личные дела решает во время военной службы. Императору уже доложили.

Меня словно обухом по голове бьют. Экзамен? Он пропустил экзамен? Из-за меня?

— Он... он не говорил, — выдыхаю я.

— А чего говорить? — пожимает плечами Аэрон, стягивая сапоги. — Сам виноват. Взрослый дракон, а ведёт себя как влюблённый мальчишка.

Последняя фраза бьёт наотмашь. Я чувствую, как краснею, и благодарю богов, что в спальне полумрак.

Но одновременно с этим стыдом внутри разливается что-то тёплое. Он пропустил экзамен. Ради меня. Рисковал карьерой, репутацией — ради того, чтобы доставить меня домой. Потому что переживал. Потому что не мог оставить мня одну в отлчии от моего сообственного супруга, который является моей парой на минуточку.

Я гоню эти мысли прочь, как только могу. Я замужняя женщина! У меня есть муж! Я не имею права думать о другом мужчине с такой... с такой нежностью!

— Азалиэль? — Аэрон смотрит на меня, и в его глазах — недоумение. — Ты чего замолчала? Всё хорошо?

— Нет, — говорю я, и голос звучит твёрже, чем я ожидала. — Не всё хорошо. Нам нужно поговорить.

Он замирает, не донеся руку до воротника расстёгнутой рубашки.

— Сейчас? Ночь на дворе, я устал, может, завтра...

— Сейчас, — перебиваю я, глядя ему прямо в глаза. — Завтра ты снова уйдёшь на рассвете, а я буду лежать и думать. Ты сам утром заявил о том, что хочешь расставить всё по местам.

Аэрон вздыхает, но садится ровнее, принимая мою решимость. Молчит, ждёт. Я должна сделать это сейчас, пока не стало слишком поздно.

— Ты утром сказал про вторую жену, — начинаю я, и голос предательски дрожит. — Я хочу знать: это были просто слова, сказанные сгоряча, со злости? Или у тебя действительно есть мысли так поступить?

Он отводит взгляд. Мнётся. Переступает с ноги на ногу, будто ему тесно в собственной спальне.

— Аэрон, — мой голос звенит. — Ответь мне. Пожалуйста.

— Ну... — он трёт затылок, избегая моего взгляда. — Понимаешь... это сложно...

— Что сложного? — во мне закипает злость, смешанная с отчаянием. — Скажи прямо: есть у тебя кто-то на примете? Или хотя бы мысли допускаешь?

Глава 17

— Азалиэль, ну что ты сразу с обвинениями... — он пытается уйти, встаёт, но я хватаю его за руку.

— Нет, постой. Ответь на главное. Ты вообще меня любишь?

Вопрос повисает в воздухе, тяжёлый, как камень. Аэрон замирает. Смотрит на меня — и в его глазах пустота.

— Люблю, конечно, — говорит он, но в голосе нет той уверенности, что была раньше. — При чём тут это?

— При том, — я встаю, теперь мы почти на одном уровне. — Если любишь — как ты мог задуматься о второй жене? Как мог допустить саму мысль, что меня можно кем-то заменить? Когда любят — не хотят никого другого. Ни в постели, ни в жизни, ни рядом.

— Азалиэль...

— Нет, дай договорить!

Я сама не узнаю свой голос. В нём столько боли, столько обиды, накопленной за последние недели, месяцы...

— Ты даже не спросил, как я себя чувствую! — вырывается у меня. — Вошёл — и ни слова. Говоришь лишь о том, что тебе сказал Эйнар... А спросить у меня не хочешь? Или тебе всё равно?

— Ну что ты выдумываешь! — он тоже начинает закипать. — Я же сказал — работа, устал, завтра...

— Завтра, завтра, завтра! — я почти кричу, и сама пугаюсь этого крика. — А когда сегодня? Когда сейчас? Когда мне плохо было, тебя не было! Когда я умирала почти — тебя не было! Эйнар был! Который мне никто! Который экзамен из-за меня пропустил!

Мы оба замираем. Я слишком далеко зашла. Упоминать другого мужчину в таком контексте — табу. Но слово не воробей.

Аэрон смотрит на меня странно. В его глазах — смесь обиды, ревности и... вины?

— Я понял, — говорит он тихо. — Ты хочешь сказать, что я плохой муж.

— Я хочу сказать, — выдыхаю я, пытаясь успокоиться, — что между нами что-то не так. Мы живём вместе, делим постель, у нас общий быт... но это всё. Ты говоришь о детях, а я сегодня...

Я замолкаю, собираясь с мыслями.

— Сегодня я спасала девочку. Полукровку. Дракона и ведьмы. Ей пять лет. Знаешь, почему она чуть не умерла? Потому что её травили. Сверстники, драконы, дети. Травили за то, что она полукровка. За то, что дракон в ней не пробудился сразу. Она отказывалась от лечения, потому что устала жить. В пять лет!

Аэрон бледнеет.

— Я видела её душу, Аэрон. Я чувствовала её боль. И я думала — а что, если у нас в итоге будет ребёнок?! А это однозначно полукровка будет! Эльф и дракон. Ты готов к этому? Ты сможешь его защитить? Не откажешься, как её отец, который бросил их с матерью?

Он молчит. И в этом молчании — ответ.

— Ты постоянно говоришь о детях, — продолжаю я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — А о нас ты подумал? Да мы женаты, Аэрон. Мы делим постель, у нас есть страсть, интимная совместимость... Но это всё. Кроме этого — пустота. Мы не знаем друг друга. По-настоящему, глубоко. Наши души так и не слились.

Он хочет что-то сказать, перебить, но я не даю.

— Для эльфов это важно. Ты знаешь. Пара — это не просто штамп в документе и не просто общая кровать. Это когда две души становятся одним целым. Когда чувствуешь друг друга на расстоянии, когда знаешь, о чём он думает, что болит, что его беспокоит, что его радует и что ему хочется. А у нас? Я не знаю, что у тебя в голове. Ты не знаешь, что у меня в душе. Мы чужие, Аэрон. Люди, которые иногда спят вместе.

Тишина. Такая густая, что можно резать ножом.

— Я устала, — говорю, чтобы нарушить эту проклятую тишину, вытирая слёзы. — Иди в душ. Завтра поговорим. Если захочешь.

Я ложусь, поворачиваясь к нему спиной. Чувствую, как он стоит, мнётся, хочет что-то сказать. Но в итоге слышу только тихие шаги и звук закрывающейся двери в ванную.

А я лежу и смотрю в стену. И думаю о золотых крыльях. О небесных глазах. О мужчине, который рисковал всем, чтобы доставить меня домой.

И о муже, который даже не спросил, как я.