Искупление 6-го - Хлоя Уолш

раз, один-единственный раз, тогда все.- Прислонившись к раковине за моей спиной, я щелкнула пальцами для выразительности. – С ним будет покончено. Этот проблеск надежды? Это крошечное подобие моста, который он предлагает вам и Джону в свой мир. Он сожжет это дотла в ту минуту, когда ты подведешь его, и ты никогда не вернешься.

Я остановилась на мгновение, прежде чем залезть в карман своих спортивных штанов и передать ей письмо. – Он оставил это для меня, но я думаю, тебе стоит это прочитать.

Можно было услышать, как упала булавка, когда я смотрела, как Эдель читает предсмертную записку моего парня. С каждой прочитанной строчкой ее руки дрожали все сильнее.

– Прочти часть в конце, - проинструктировал я, когда она ахнула и зажмурилась.– Прочти ту часть, где он доверял своих детей тебе и Джону.

– Бедный мальчик.

– Потому что это то, кем являются Олли, Шэн, Тадхг и Шон, - я заставила себя продолжить. – Они его дети, и что-то в вас и вашем муже нашло отклик у него. Вы не понимаете, насколько это важно. Он планировал покончить с собой, и самое печальное в этом то, что он боролся всю свою жизнь. Он устал. Он так чертовски устал, и я знаю, что, несмотря ни на что, он никогда бы не подумал оставить этих детей, если бы у него не было плана для них. У него действительно был план для них. Он наконец нашел дом для своих детей с людьми, которым, как он чувствует, он может доверять. Если бы вы знали Джо так, как я, то вы бы знали, что он не доверяет. Он прошел через слишком многое, так что тот факт, что он все это записал, и был готов пойти против своей матери и брата, чтобы спасти своих братьев и сестер? Что ж, это чертовски хороший комплимент тебе и Джону.

– О, моя любовь.

– Но он будет настаивать, - предупредила я ее, вытирая слезу со своей щеки. – Джоуи сделает все, что в его силах, чтобы доказать свою правоту и доказать, что вы ошибаетесь.- Дрожа, я положила руки на свой раздутый живот и вздохнула. – Он примет тебя, как солдат на войне, потому что все, к чему он привык – это сражаться со взрослыми. Он будет подвергать сомнению все, что вы делаете, начиная с телевизионных шоу, которые вы позволяете им смотреть, и заканчивая едой, которой вы их кормите. Он будет следить за тобой, как ястреб, и заставит тебя почувствовать себя параноиком. В этом нет ничего личного. Вы должны понимать, что эти дети – новички. Он прославленная мама-медведица. Передача власти тебе будет его самой большой жертвой, потому что ты женщина, а женщины всегда его подводили. Его не исправить, как Тадхга, Олли и Шона. Вы не можете наложить на него пластырь и залечить шрамы, которые они ему оставили. Он не прощающий, как Шэннон, и не дипломатичный, как Даррен. Джоуи не открыт для перемен. Он – закрытая книга. Он был травмирован гораздо глубже, чем его братья и сестры или кто-либо еще мог понять. Но ты?- Я посмотрела ей прямо в глаза. – В тебе есть что-то такое, что взывает к нему. Он доверяет тебе своих детей. Это прорыв.

– Я полностью с этими детьми, - поклялась она голосом, полным эмоций. – Я полностью с ним.

– Я надеюсь на это, - ответила я, повторяя ее тон. – Потому что он поправится, я могу вам это обещать, и тогда ваша семья встретит настоящего Джоуи. И я обещаю, вы, ребята, влюбитесь в него по уши.

Она мягко улыбнулась. – Мы уже, любимая, мы уже влюбились.

Глава 108. Как петля вокруг моего сердца.

Ифа

Утренняя жара, исходящая от безжалостного солнца, был удушающим, из-за чего тот небольшой макияж, который я успела нанести этим утром, покрыл мое лицо потом.

Лето действительно прибыло в Баллилаггин, принеся с собой зеленые деревья, свежескошенный силос и горько-сладкие прощания.

Невозмутимая ни на что, кроме блондинки в костюме, я не сводила глаз с его спины, когда он стоял у могилы своей матери. Я почувствовала невыносимое желание защитить парня, который стал взрослым за несколько лет до сегодняшнего дня. Это было такое сильное желание, что оно почти соперничало с тем, которое я испытывала к ребенку, растущему в моей утробе.

Его ребенок.

Единственный раз, когда я оставила его, был тем утром, когда я неохотно пошла домой, чтобы переодеться для службы. Я даже принимала душ в доме Кавана, в ванной комнате, примыкающей к комнате Джоуи. Это был единственный способ, которым я могла затащить его туда. Держать его, мыть его и оставаться с ним все время.

Этот дизайнерский костюм, в котором он был потрясающим. Да, я одела его в это, прежде чем уйти этим утром.

Совершенно один в своих мыслях, в своей боли, мой парень застыл у могилы. Еще долго после того, как его мать опустили в землю, а другие дети разошлись, Джоуи продолжал бодрствовать, все еще пытаясь защитить ее, даже после смерти.

Это разбило мне сердце, потому что я знала, что она проделала в Джоуи больше дырок, чем когда-либо имел его ублюдочный отец. В сердце моего парня была дыра размером с Мэри Линч, которую не могла залечить никакая любовь.

Бог знает, я пыталась.

Она не заслуживала безусловной любви Джоуи, не тогда, когда она никогда не любила его так, как он того заслуживал. И все же она всегда получала это в любом случае.

Может быть, это гормоны беременности подняли мои измотанные эмоции и заставили меня мыслить более иррационально, чем обычно, но я был так чертовски зол на нее. Ее смерть, какой бы ужасной и невыразимой она ни была, не освободила ее от грехов, которые она совершила против своих детей, когда была жива.

Те грехи, которые оставили сердце ее второго сына почти неизлечимым.

Все, чего он когда-либо хотел, это ее любви.

И она никогда не давала этого ему.

Горько опечаленный всем, что они потеряли,