Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня - Тахира Мафи

В комнате повисает тяжелая, гнетущая тишина.

– Пока я буду находиться в жилых кварталах, – говорит Уорнер, – я могу найти способ, чтобы вернуть тебя в «Омегу пойнт». Я смогу показать тебе все то, что там произошло. И тогда, когда ты сама увидишь все доказательства правоты моих слов, ты должна будешь принять важное решение. Сделать свой выбор.

– Какой выбор?

– Ты должна будешь решить, как ты станешь действовать дальше. Ты можешь оставаться со мной, – заявляет он, чуть колеблясь. – Или же, если тебе будет так лучше, ты сможешь жить в полном уединении, я сумею это устроить. Это можно сделать где-нибудь на нерегулируемой территории. Но там тебе придется все время быть одной, – тихо напоминает он. – Возможно, что тебя никто и никогда там не обнаружит.

– Вот оно что…

Тишина.

– Именно так, – подтверждает он.

И снова молчание.

– Или же все произойдет вот так, – начинаю я. – Я ухожу отсюда, нахожу твоего отца, убиваю его и уже потом сама справляюсь с последствиями.

Уорнер пытается спрятать улыбку, но не может справиться с собой.

Он опускает взгляд и откровенно смеется, прежде чем заглянуть мне в глаза. Потом отчаянно мотает головой.

– И что же тут такого смешного?

– Моя милая девочка…

– Что?!

– Как же долго я ждал именно этого момента.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Наконец ты готова. Вот только теперь ты действительно готова сражаться.

– Конечно, я готова. – Я удивлена и шокирована его странным признанием.

В одно мгновение я вспоминаю увиденное на поле сражения, вспоминаю тот ужас, который испытала при одной мысли, что меня могут убить. Я не забыла ни своих друзей, ни своих новых убеждений. Я помню о своем решении жить по-другому. Я поняла разницу. И неважно, что еще может произойти и предстоит открыть, больше я никогда уже не буду прежней. И альтернативы в этом отношении для меня не существует.

Я ничего не забыла.

– Я буду решительно двигаться вперед или умру.

Уорнер хохочет уже в полный голос, но выглядит он так, будто вот-вот расплачется.

– Я собираюсь убить твоего отца, – повторяю я, – и серьезно намерена полностью уничтожить Оздоровление.

Он все еще продолжает улыбаться.

– Я это сделаю.

– А я знаю, – кивает Уорнер.

– Тогда почему ты смеешься надо моими словами?

– Я не смеюсь, – тихо произносит он. – Я только хочу узнать, захочешь ли ты воспользоваться моей помощью в этом деле.

Глава 4

– Что? – Я начинаю быстро моргать, потому что не могу поверить ему.

– Я всегда говорил тебе, – продолжает Уорнер, – что мы вдвоем могли бы составить отличную команду. И еще я постоянно повторял, что ждал того момента, когда ты будешь готова. Ты должна была осознать свой гнев и свою силу. И я ждал этого с самого первого дня нашей встречи.

– Но ведь ты хотел использовать меня на благо Оздоровления. Разве не ты планировал использовать меня для пыток невинных людей?..

– Это неправда.

– Что? О чем ты сейчас говоришь? Ты же сам мне ясно давал понять…

– Ну, значит, я лгал. – Он только пожимает печами.

У меня открывается рот.

– Есть три важных момента, которые касаются меня и которые ты обязательно должна знать, любовь моя. – Он делает шаг вперед. – Первое: я ненавижу своего отца до такой степени, что ты даже вообразить себе не можешь. – Уорнер прокашливается и продолжает: – Второе: я непростительно эгоистичный человек и все свои решения принимаю, основываясь исключительно на том, насколько все это выгодно и интересно лично для меня. И третье. – Тут он замолкает, смотрит куда-то в пол и смеется. – Никогда в жизни я не намеревался использовать тебя в качестве оружия.

У меня просто нет слов, чтобы хоть как-то отреагировать на его исповедь.

Я осторожно подхожу к кровати и сажусь на нее.

Я вообще перестаю что-либо понимать. Я потрясена.

– Это была хорошо продуманная схема, которую я долго разрабатывал для своего отца, – поясняет Уорнер. – Я должен был убедить его в том, что неплохо было бы вложить в тебя некоторые средства, поскольку впоследствии тебя можно было бы использовать в военных целях. И если уж быть честным до конца, я до сих пор не совсем понимаю, как мне удалось все это. Сама задумка просто смехотворна. Подумать только: тратить массу времени, денег и энергии, чтобы полностью поменять сознание психически неуравновешенной девчонки – и все это только ради того, чтобы с ее помощью проводить пытки? – Он мотает головой, словно не верит своим собственным словам. – Я с самого начала прекрасно понимал, что это пустая затея. Поверь, имеется масса куда более действенных методов, как извлечь нужную информацию из человека, который не желает делиться своими знаниями с другими.

– Но тогда почему… зачем я тебе понадобилась?

Его глаза сверкают искренностью.

– Я хотел изучить тебя полностью.

– Что?! – И снова я не могу ничего понять.

Он поворачивается ко мне спиной.

– А тебе было известно, – начинает он так тихо, что мне приходится напрягать слух, – что в том домике живет моя мать? – Теперь он смотрит на закрытую дверь. – Ну, в том самом, куда тебя заманил мой отец? Тот, где он в тебя стрелял? Она тогда находилась у себя в комнате. По коридору и вниз от того места, где он держал тебя.

Я ничего не отвечаю ему, и тогда Уорнер поворачивается ко мне лицом.

– Да, – шепотом отвечаю я. – Твой отец, помнится, еще что-то вскользь говорил о ней.

– Правда? – На его лице на мгновение появляется тревога, но тут же исчезает. Он быстро маскирует свои эмоции. – И что же именно он говорил про нее? – интересуется Уорнер, стараясь сделать все так, чтобы показаться равнодушным к данному факту.

– Только то, что она больна, – говорю я и внутренне уже ненавижу себя за ту дрожь, которая неожиданно охватывает все мое тело. – И поэтому он держит ее в этом домике, ведь в жилых кварталах она могла бы вести себя неадекватно.

Уорнер прислоняется к стене. Похоже, ему действительно сейчас требуется опора, иначе ноги могут его подвести. Он набирает в легкие побольше воздуха и шумно выдыхает.

– Да, – наконец согласно кивает он. – Все верно. Она больна. Причем заболела весьма неожиданно. – Его взгляд устремлен куда-то вдаль, как будто он разглядывает сейчас какую-то неведомую мне точку в другом мире. – Когда я был мальчиком, она замечательно себя чувствовала и была совершенно здорова, – говорит Уорнер, крутя