Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Не неси чушь!

— Такое впечатление, что Вселенная явно не хотела моего рождения. Терри ждали все . Ведь он – первенец , желанный, запланированный ребенок! А я получился случайно. Меня никто не хотел. Поэтому вы всю жизнь наплевательски относились ко мне.

— Сейчас же замолчи! — грубо требует Ребекка.

— Теперь я понимаю, что Майкл был абсолютно прав. Мои родители не просто не хотели, чтобы я родился, но еще и всю жизнь до смерти ненавидели. Они стыдятся называть меня своим ребенком, потому что я ничего не добился в своей жизни. Зато Терренса вы и ваш бывший муж просто обожайте! Вы настолько сильно любите его, что забывайте обо всех грехах, которые он совершил. Знайте , что этот парень был, возможно, намного хуже меня, но все равно покрывайте его и требуйте хорошего отношения к нему.

— Это кто же внушил тебе такую мысль? Неужели тот самый Майкл, с которым тебе явно не стоило связываться?

— Мне не надо было ничего внушать. Потому что я рос с этой мыслью. Мыслью, что я не был нужен своей семье. Ни отцу, который так сильно обожал детей от мачехи… Ни матери, которая ни разу не поинтересовалась моей жизнью и даже не пыталась разыскать меня, чтобы хотя бы просто спросить, как мои дела.

— Что с тобой происходит, Эдвард? — мокрыми глазами смотря на Эдварда и качая головой, тихо интересуется Ребекка. — Почему ты так ведешь себя? Почему причиняешь мне такую огромную боль? Почему ты веришь какому-то ублюдку, который хочет настроить тебя против близких? Против тех, кто тебя любил. Ты как наивный идиот веришь его словам и готов стать подонком ради каких-то денег.

— Простите, миссис МакКлайф, но я больше не могу отрицать очевидное, — низким голосом сухо отвечает Эдвард, откинувшись на спинку стула. — Майкл прав в том, что я как влюбленный мальчишка все это время носил розовые очки и не замечал ничего плохого. Однако теперь я прозрел и вижу, что он прав . Мой папаша обращался со мной как с половой тряпкой и с радостью выкинул бы меня на улицу намного раньше или вообще сдал в приют еще в младенчестве. А мою мамашу волнует кто угодно, но не я.

— Да как ты смеешь так разговаривать со мной? — возмущается Ребекка, сжав руку в кулак и уставив свой мокрый, но холодный взгляд на Эдварда. — У тебя нет на то никакого права! Молоко на губах еще не обсохло! Вот появятся у тебя свои дети – будешь разговаривать с ними как тебе захочется. Но ты обязан уважать старших! Вот если бы твой отец был здесь и слышал твои словечки, он бы наверняка треснул тебя ремнем по заднице, что ты и слова боялся бы произнести. А если зайдешь еще дальше, то я сама начну воспитывать тебя. Я – очень мягкий человек, не люблю скандалы и стараюсь решать все мирным путем. Но я также могу быть и жесткой и заставить тебя слушаться старших.

— Да ладно! — издевательски смеется Эдвард.

— Это не шутка, Эдвард, если ты продолжишь и дальше вести себя так безобразно, то я буду вынуждена принимать меры. И плевать, что я тебе чужая! Раз родные люди не смогли сделать из тебя человека, то мне это будет под силу.

— Вот опять то же самое! — хмыкает Эдвард. — Вы ведете себя так же, как и отец в свое время. Он грозился взять ремень, оскорблял, унижал, называл своим наказанием… Неужели вы думайте, что отколотив меня ремнем, я буду благодарен вам? Нет! Вместо того чтобы дать мне любовь и заботу, в которых я так нуждался, меня постоянно заставляли чувствовать себя омерзительно.

Эдвард хлопает рукой по столу.

— Хватит, миссис МакКлайф! Я слишком долго это терпел и уже, твою мать, устал от этой гребаной несправедливости. Меня пинают ногами и обращаются со мной как с половой тряпкой, а Терренса, совершившего сотни ошибок за все свои двадцать семь лет, восхваляют, делают центром своей Вселенной и заставляют чувствовать себя таким гордым, что ему уже корона начала жать. Этот человек ничуть не лучше меня, и он не заслужил такой всеобщей любви и огромного уважения.

— Прости, но ты сам виноват во всем, — сухо говорит Ребекка. — Сам делаешь все для того, чтобы люди так относились к тебе. Раз ты сам признался в том, что хочешь заполучить наследство и обокрасть своего друга так же, как его дядя сделал это с его отцом в свое время, то с чего это мы должны восхвалять тебя? Что о тебе говорить, если ты так оскорбляешь свою бывшую девушку, которая никак не могла так жестко предать тебя и сама же прислать те снимки, о которых шла речь! Разве нам надо обожать и поддерживать тебя, когда ты заявляешь, что готов предать Терренса из-за дикой зависти к его успехам? Неужели ты считаешь, что то, что произошло между его отцом и дядей – это нормально?

— Если бы вы действительно любили меня, то никогда бы не стали относиться ко мне так ужасно. Но весь ваш мир крутятся лишь вокруг моего дружка. А мир отца – вокруг его детей и второй жены. Вам обоим глубоко чихать на меня. И я понимаю, что вы никогда не будете любить меня так, как Терренса. Если вам так нравится причинять мне боль и буквально носом тыкать в список того, чего он добился, то мне тогда стоит прекратить с вами любое общение.

— Лучше спроси себя, а стоило ли вообще начинать. Стоило так усердно навязываться Терренсу?

— Да, наверное, вы правы… Зря я потратил столько лет на то, чтобы добиться своей цели. Все это было зря! Ведь я так и не стал кому-то нужным. Никто не будет плакать, если вдруг я сдохну. Наоборот, вы будете танцевать на моей могиле!

— Знаешь, мне кажется, что лупить тебя уже бесполезно, ибо ты все равно ничего не поймешь. Вот тебя кто-то побил, но ты все равно остался таким же подлым человеком, которого твоей матери должно быть стыдно называть своим сыном. Однако я не жалею, что узнала всю