Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

Черч прислонился своим лбом к моему, его взгляд был полон боли.

— Расскажи нам об этом, Аня.

Я кивнула, позволяя им увлечь меня на диван, и свернулась калачиком на коленях Черча и Бэнни, в то время как Фрэнк сидел передо мной на журнальном столике, поставив локти на колени и нахмурив брови.

— Моя мама всегда пыталась защитить нас от него, от моего отца. Она принимала от него удары, которые предназначались нам, и однажды он зашел слишком далеко. — Я проглотила ледяной комок в горле. — Мы были там, мои братья и я. Захар надел мне наушники на уши, он обычно делал это, чтобы помочь мне заглушить звуки, когда отец избивал других. Я исчезала, погружалась в мир музыки, где нет ничего, кроме оцепенения, чтобы унять мой ужас, мою боль. — Я закрыла глаза, но Бэнни провел большим пальцем по моей щеке.

— Открой глаза, секс-бомба, — сказал он. — Оставайся здесь с нами. Здесь ты в безопасности.

Я сделала, как он просил, удивляясь, как это место опасности и неопределенности стало местом такой безопасности. Казалось, что я искала это место всю свою жизнь, даже не осознавая этого.

— Он убил ее у нас на глазах, и эта песня играла, когда она умерла. Она испорчена. Марш смерти. Потому что, как бы моя музыка ни отгораживала меня от всего этого мира, она не могла заглушить ужас, который я испытывала, видя, как у моей матери так жестоко украли жизнь.

Черч провел пальцами по моим волосам успокаивающими движениями, и мой пульс медленно пошел на убыль.

— Это та песня. Написанная здесь, потому что это часть меня, от которой я никогда не смогу убежать. — Я стянула футболку, показывая им линию музыкальных нот, вытатуированных на ключице.

— Прости, Аня, я не знал, — сказал Фрэнк, протягивая руку, чтобы погладить мою щеку.

— Никто не знает, — призналась я. — Ну, я думаю... они не знали до сих пор.

— Твои секреты желанны в этих четырех стенах. Мы защитим их, не так ли, парни? — потребовал Бэнни, и остальные решительно кивнули.

— Ты в порядке? — Я посмотрела на Черча, проводя пальцами по царапинам на его руках.

— Я в порядке, дорогая. Если тебе когда-нибудь понадобится пустить кому-нибудь кровь, я твой человек. Он подмигнул мне, и я наклонилась вперед, чтобы поцеловать одну из царапин, ненавидя то, что я так его отметила.

— Один час, — объявил Бэнни, и я нахмурилась.

— Что? — спросила я.

— Один час с Царем, — уточнил он. — Это то, что ты получишь. Потом мы придем с оружием наизготовку, чтобы вытащить тебя.

Мои губы разошлись, и я вскочила на ноги, обхватив его шею руками. Он соглашался с моим планом, позволяя мне действительно стать частью этой банды. И этого было достаточно, чтобы изгнать все тени из моего сердца.

— Но да поможет ему Бог, если он хоть пальцем тебя тронет, жена, — прорычал Бэнни мне на ухо. — Я приду, размахиваясь, как палач, и срублю его голову с плеч, прежде чем установить ее у моих ворот.

      Я сидела в огромном обеденном зале справа от Царя в красном платье, которое было облегающим и имело драматический разрез на одной ноге. Совершенно не мое, но я должна была признать, что выглядела в нем чертовски сексуально. Царь, похоже, тоже был согласен, потому что его маленькие голодные глазки так и ползали по мне.

Я рассматривала дорогие старинные картины на стене, изображающие сцены войны и страданий, кровавые битвы и плачущих на коленях людей, от которых у меня мурашки бежали по коже. Весь дом был украшен так, словно Царь был монархом шестнадцатого века: красные ковры, широкие лестницы и даже огромное чучело белого медведя, который стоял и смотрел на меня, темная яма за его мертвыми глазами заставила мой позвоночник затрепетать, а отвращение скривило мои губы, хотя я боролась, чтобы сгладить его, пока он не увидел.

— У вас прекрасная коллекция... вещей, — сказала я.

— Действительно, — согласился он, вытирая губы салфеткой, пока доедал свое основное блюдо, которое оказалось редчайшим стейком, который я когда-либо видела. Я остановилась на зеленом салате и ковырялась в нем, как истинная леди, кем я совершенно не была. — У Юрия всегда был отличный глаз на них. — Он вздохнул. — А теперь гребаный Интерпол забрал его, вероятно, засунул куда-то в черную дыру, где свет больше никогда не засияет. Бедный Юрий. Думаю, он был одним из моих самых ценных приобретений. Такого одаренного слугу так трудно найти.

— Это ужасно. Юрий, должно быть, был очень особенным для вас. Какую самую редкую вещь он помог вам приобрести? — спросил я, наклонившись вперед и положив руку поверх его руки. Она была мясистой, с корявыми пальцами с блестящими золотыми кольцами на них, и от этого прикосновения моя кожа задрожала, но я не убрала ее. Я была уже на тридцать восьмой минуте своего часового тайм-аута, и мне очень нужно было заставить этого парня говорить о Свечнике и инвестициях. Но каждый раз, когда я пыталась повернуть разговор в это русло, он уклонялся.

Он смотрел на мою руку, которая его касалась, с безудержным голодом во взгляде.

— Самая редкая вещь? Хм… — Он потягивал вино из большого бокала, четыре бокала уже были осушены, и, конечно, его язык должен был развязаться? — Ну, возможно, после сегодняшнего вечера это будешь ты. — Он хихикнул, и я кокетливо рассмеялась, убирая свою руку от его и вставая на ноги.

К черту, у меня было двадцать две минуты с небольшим. Так или иначе, я должна была получить эту информацию от Царя, и похоже, что это будет другой вариант.

— Ты ведь проведешь для меня экскурсию, не так ли? — спросила я, направляясь к двери с четким требованием того, чего я хочу, давая ему прекрасный вид на мою задницу, пока его глаза следовали за мной.

Он заинтересованно кивнул, отбросил салфетку и направился за мной. Мы прошли мимо нескольких охранников, когда вышли в большой коридор, и рука царя опустилась на мою поясницу, когда он повернул меня к лестнице и повел вверх по ней.

Его рука скользила все ниже, пока