Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

— Она права, приятель, — сказал Черч, проводя пальцами по моей руке.

— Как только ты окажешься в доме этого человека, я не смогу тебя защитить, — огрызнулся Бэнни. — И я не собираюсь подвергать тебя риску быть изнасилованной.

— Я могу сама о себе позаботиться, — шипела я. — И я знаю таких мужчин, как он, он устроит парад на всю ночь, ужин, выпивку, развлечения. Он будет думать, что отвоевал меня у тебя, чего он на самом деле и добивался. И задолго до того, как он хоть пальцем меня тронет, я подмешаю ему в выпивку успокоительное и свалю вместе с нужной нам информацией.

— Я думаю, она сможет это сделать, — сказал Черч, и Бэнни оскалил зубы.

— Не вздумай, блядь, вставать на ее сторону, — предупредил он.

— Слишком поздно, Бэнни, — сказал Черч, закидывая ноги на журнальный столик. — Она наш козырь в рукаве. Пусть она сделает это.

— Нет, — сказал Бэнни. — Я босс, и это мой ответ.

— Технически, Дэнни все еще босс, — сказала я легкомысленно, желая разозлить его. — Я имею в виду, я знаю, что Фирма снова на твоей стороне, но ты еще не сделал своего великого открытия банде Батчера, не так ли?

Бэнни подошел ближе, наклонив подбородок, чтобы посмотреть на меня.

— Я — босс, попомни мои слова, дорогая. Когда я кричу на рассвете, мир оживает, потому что они чувствуют, что их настоящий король, блядь, дома.

— Я всегда знала, что ты петух.

Черч фыркнул от смеха.

— Осторожно, секс-бомба, — Бэнни подошел ближе, его взгляд был полон тьмы. — Или мне придется придумать что-нибудь получше для этого рта, чем оскорблять меня.

— Ей нужна твердая рука, — добавил Фрэнк. — Она может быть маленькой дрянью.

В моей душе зашевелилось тепло, когда Фрэнк и Бэнни обменялись взглядами, полными злобных обещаний, и я не думала, что буду так уж сильно возражать против их наказания. Но из принципа, я бы отпинала члены, если бы любой из них подошел ко мне прямо сейчас.

С другой стороны, Черч...

Я повернулась, чтобы поцеловать его, запустив руку в его светлые кудри и наслаждаясь тем, как его язык встретился с моим, а он одобрительно хмыкнул мне в губы. Его рука запуталась в мои волосы, и у меня перехватило дыхание от сильного ощущения его груди, прижавшейся к моей, его мускулистых рук, мгновенно схвативших меня.

— Отойди, — рявкнул Бэнни, толкнув ладонью голову Черча, и тот засмеялся, привалившись спиной к дивану.

— Я ничего не могу поделать, если я ее любимчик, — насмехался Черч, и сейчас он был прав.

Я провела большим пальцем по своим покалывающим губам, тоже откинувшись назад, и посмотрела на Бэнни, когда он покачал головой на нас обоих.

— Никаких трахов моей жены во время деловых встреч, — объявил Бэнни.

— Я ушла с деловой встречи, — сказала я, пожав плечами. — Я не на службе.

— Не умничай со мной, секс-бомба, — сказал Бэнни.

Фрэнк выбрал новую песню, и по моему позвоночнику пробежал холодок, каждый мускул моего тела напрягся, когда он выбрал The Killing Moon группы Echo & the Bunnymen. Я больше не слышала ни слова из того, что говорил Бэнни, когда он начал ругать меня, потому что весь мир зажал меня в тиски, мои легкие превратились в два тяжелых куска железа в моей груди, а пронзительный женский крик запутался в моих мыслях.

Я пыталась говорить, умолять, чтобы это прекратилось, но ни звука не выходило, когда я провалилась в самое страшное воспоминание в своей жизни и оказалась связанной и прикованной к нему. Выхода не было, мама умирала, умоляя о помощи, а Захар был рядом, натягивая наушники на мои уши. Музыка всегда помогала, всегда, но не в этот раз. Потому что на этот раз каждая нота, падающая на мои уши, была очередным ударом головы моей мамы об пол, а текст песни — ее криком и мольбой о пощаде. Я была беспомощна, оттесненная моими братьями, пока они пытались остановить неизбежное, но я чувствовала Мрачного Жнеца у себя за спиной и знала, что ее время пришло. Что милый, нежный свет моей матери будет оторван от меня в потусторонний мир.

Я осознала, что кричу, мои ногти впиваются в плоть, и, вспомнив сильные руки отца, я вонзила их еще глубже, борясь с ним изо всех сил.

Я всегда была такой маленькой, такой неспособной остановить его, но не теперь. Теперь я выросла, и в моем теле затаилась свирепость презираемой богини. Возможно, я не выиграю этот бой, но я выйду из него, пролив кровь и заставив его почувствовать мою ненависть.

— Аня! — крикнул кто-то, когда еще больше рук схватили меня.

Я была в клетке из плоти и мышц, давящей на меня со всех сторон. Вырваться было невозможно. Мое сердце должно было разорваться в груди, и я умру здесь, так и не узнав, какова на вкус свобода.

— Открой глаза, дорогая, — приказал глубокий голос, голос, который я знала, голос, который не принадлежал моему отцу.

Усилием воли я открыла их и увидела знакомого мужчину с яркими серебристыми глазами и уложенными светлыми волосами.

— Выключи это, — прохрипела я, на секунду вынырнув из глубин прошлого, но я знала, что в любой момент оно снова похитит меня. — Пожалуйста, выключи.

— Музыку, Фрэнк, — крикнул Черч, и через мгновение в мой череп ворвалась тишина.

Я дрожала, мои ногти были в крови от царапин, которые я нанесла Черчу на руки и шею, но он не смотрел на них, он смотрел на меня, крепко прижимая меня к своей груди. Я была на ногах, но не помнила, как вообще встала, и, повернув голову, обнаружила, что Бэнни рядом, прижавшись губами к моему виску.

— Что случилось? — испуганно спросил он, когда Фрэнк приблизился с другой стороны от меня, его пальцы вцепились в мою рубашку.

— Та песня, — прохрипела я.

— Что с ней, Кэш? — спросил Фрэнк, словно собирался стереть эту песню с лица земли, если бы это было то, что ему нужно сделать, чтобы убедиться, что со мной снова все в порядке.

— Моя мать умерла под эту песню, — прошептала я и почувствовала, как они плотно сомкнули