Фейридейл - Вероника Ланцет

– Ты внутри меня, Амон, – с благоговением шепчу я, прильнув к его губам, чувствуя, как он вновь увеличивается во мне. – Наконец-то мы стали единым целым.

– Мы… стали, – хрипит он и стискивает зубы, словно пытаясь успокоиться. – Боже, Села. Клянусь гребаным Вессаром, никогда не думал, что это будет ощущаться вот так… Ты такая горячая и узкая, и вся моя, – стонет он, прижимаясь своим лбом к моему. – Целиком и полностью моя, черт подери.

– Могу я… двигаться?

Когда я задаю этот вопрос, Амон облегченно улыбается.

– Да, тысячу раз да, – хрипло отвечает он.

Слегка приподнявшись, я начинаю двигаться по его члену вверх и вниз – сначала робко, а потом все быстрее и быстрее. Амон придерживает меня за попу, направляя, но подстраиваясь под мой темп. Этот милый, чуткий мужчина сдерживает себя, лишь бы мне не было больно.

И именно это я люблю в моем Амоне. Он самый смертоносный человек во всей империи – а может быть, и во всем Аркгоре, – но передо мной обнажает свою удивительную душу.

Щедрую. Добрую. Мягкую.

Прославленный генерал, который завоевывал королевство за королевством, который привел Виссирийскую империю в эпоху ее небывалого величия, оказался нежным и мягким.

Но только для меня.

– Ты такая красивая, Села. Ничего прекраснее в жизни не видел, – произносит он с громким стоном. – Когда впервые увидел тебя, то не поверил своим глазам. Ты выглядела просто потрясающе. А я почувствовал себя самым счастливым мужчиной во всей вселенной, осознав, что ты – моя истинная пара. Что ты создана быть моей и только моей, – хрипит Амон, и его дыхание ласкает мою щеку. – Моя Села. Навеки. Твоя киска, которая так чертовски крепко сжимает меня, всегда будет заполнена только моим членом, всегда будет принимать только мое семя, всегда будет знать только мой язык.

– Да, – шепчу я, утопая в его взгляде. Его слова бесконечно возбуждают меня, и я продолжаю двигаться на нем, чувствуя, как внутренние мышцы обхватывают его член.

– Вот так, любимая. Трахай себя, бери от меня все, что тебе нужно. Покажи мне, как глубоко ты принимаешь своего мужа.

Вскоре я ловлю нужный ритм, и в этот интимный миг мы неотрывно смотрим друг другу в глаза. Мне хочется большего, но есть что-то по-настоящему гипнотизирующее в занятии любовью, во взгляде Амона, в его полуопущенных веках и приоткрытых губах. Желание отражается у него на лице, и я никогда не чувствовала себя такой могущественной, как сейчас. Но я также понимаю, что он сдерживается ради меня.

– А если я хочу, чтобы ты трахнул меня? – пригнувшись, шепчу ему на ухо.

У него вырывается рычание, и он несколько раз спрашивает, уверена ли я, после чего укладывает меня на спину и начинает ритмично входить в меня. Он двигается с такой силой, что у меня перехватывает дыхание, и я сразу замечаю разницу между моими робкими движениями и его диким проникновением.

Я выгибаюсь навстречу при каждом толчке и скольжу руками по его спине к ягодицам и обратно, ощупывая литые мышцы, пока он вбивается в меня.

– Моя прекрасная жена. Ах, Села, – выдыхает Амон и немного отстраняется, любуясь тем, как соединяются наши тела. – Ты так хорошо принимаешь мой член, девочка. – Он полностью выходит из меня, оставляя внутри только головку с кольцом. Прижимает большой палец к моему бутону, поглаживая его, и одновременно погружается в меня одним плавным толчком. Повторяет все снова и снова, доводя меня до предела. – Твое тело было создано для меня, – хрипит он. – Скажи, как тебе приятно, девочка. Расскажи, как это здорово, когда тебя трахает твой муж.

– Да. Ох, Амон. Мне так хорошо, – стону я. – Ты такой большой… так наполняешь всю меня… помечаешь изнутри… – Я замолкаю, не в силах говорить связно.

– Да, вот так, Села. Моя, черт возьми. Ты моя, девочка. Отныне и навсегда.

– Отныне и навсегда, – эхом отзываюсь я.

Амон облизывает мою шею, а после впивается в мои губы глубоким поцелуем, вторгаясь языком в рот, продолжая двигаться внутри меня толчками. И от этой двойной стимуляции я теряю голову, охваченная удовольствием и страстью, пока окончательно не пьянею от него.

Краска на наших лицах размазалась и отпечаталась на нашей коже и простынях. Мы оба – беспорядочное целое из переплетенных конечностей и потных тел. Но мы – одно целое.

Сейчас, в этот самый миг, мы – одно целое.

Чем дольше он трахает меня, чем глубже вбивается, сохраняя дикий ритм, тем сильнее нарастает мое наслаждение, а внутренние стенки еще крепче сжимают его. Кольцо на головке каждый раз касается чувствительного места глубоко внутри, заставляя меня стонать от желания.

– Черт, Села. Не могу больше сдерживаться, – хрипит Амон, поднимая голову. – Мне нужно… укусить тебя.

Мои глаза расширяются от шока.

Укусить?

Но я так и не успеваю озвучить вопрос. Его губы уже прижимаются к моей шее, а острые зубы вонзаются в плоть.

Он жадно припадает к укусу, и укол боли только усиливает мое удовольствие.

Пока он продолжает пить кровь, у меня возникает необъяснимое желание сделать то же самое. Словно перестав владеть собой, я обхватываю руками его шею, убираю мешавшие мне волосы и покрываю его кожу влажными поцелуями.

Желание становится почти невыносимым, и я наконец прокусываю зубами его кожу, ощущая, как сладость крови наполняет рот.

В его вкусе есть нечто опьяняющее, и чем больше я пью, тем сильнее пьянею, так что голова кружится от невыразимой эйфории.

Сияние окутывает наши тела, образуя нерушимую связь, навеки соединяющую нас вместе. И на краткий миг я тоже слышу его мысли, его мощные эмоции, эхом отдающиеся в моем сознании и наполняющие меня любовью и желанием, которые он испытывает ко мне.

Сейчас мы как никогда едины.

Связаны безвозвратно.

И никогда не расстанемся.

Наслаждение усиливается в десятки раз, и я обхватываю его ногами за талию, подстраиваясь так, чтобы он мог войти в меня еще глубже, коснуться всех частей моей сущности.

– Моя родственная душа, – шепчет Амон, облизывая затягивающуюся рану. – Ты моя жена, Села. Сейчас и навеки.

– Да, – соглашаюсь я. – О Амон, – всхлипываю я, когда меня накрывает очередной оргазм.

Он обхватывает пальцами мои бедра, удерживая на месте, и начинает вбиваться в меня в неистовом ритме, стремясь к собственному удовольствию. И стоит моим внутренним мышцам снова сжаться вокруг него, как он наполняет меня горячим семенем.

На пике освобождения Амон выкрикивает мое имя. Обессиленно упав на меня, он переворачивает нас так, что сам оказывается на спине, а я – у него на груди. Наши тела все еще