Фейридейл - Вероника Ланцет

– Свадебный наряд каждой пары уникален. Узоры на них никогда не повторяются, чтобы суженые могли процветать независимо от остального мира.

– Мне нравится, – улыбаюсь я. – Брак заключается только между двумя влюбленными, и он должен быть уникальным.

– Теперь следующий шаг, – объявляет он, придвигая второй стул для себя, и берет краски.

– Это еще зачем?

– По традиции, женщин разрисовывают в стиле Йулы, богини брака, а мужчин в стиле ее супруга, Йула.

Амон наносит красную краску на все мое лицо, затем подводит черным глаза и красит губы белым. На себе он выводит похожий узор, но меняет цвета: все его лицо черное, глаза белые, а губы красные.

– Выглядишь забавно, – хихикаю я. – Но красиво. Мой прекрасный муж, – шепчу я и посылаю ему воздушный поцелуй.

– Ты тоже выглядишь забавно, – смеется он, мазнув белой краской по моему носу. – А вот теперь особенно.

Слегка встрепенувшись, я отстраняюсь, и его палец оставляет длинную белую полосу, пересекающую мою щеку. Не желая оставаться в долгу, я тоже наношу белую краску ему на нос и вывожу такую же белую линию на щеке.

– Теперь мы подходим друг другу, – весело говорю я.

– Мы создали свой уникальный рисунок. – Амон улыбается, берет маленькое зеркальце и вытягивает руку так, чтобы мы оба поместились.

– Идеально, – шепчу я.

Какое-то время мы сидим так, любуясь нашими отражениями и тем, как прекрасно мы подходим друг другу.

– Однажды я закажу картину, где мы будем изображены такими, – тихо говорит он.

– Зачем заказывать, если ты можешь нарисовать ее сам? Ты очень талантлив, – говорю ему.

Амон мгновение молчит.

– Ты так думаешь? Считаешь, что у меня получится? – спрашивает он вкрадчивым голосом, полным желания.

Вот в такие моменты я влюбляюсь в моего Амона еще сильнее. Когда, вопреки скрытой в нем сокрушительной мощи, он показывает мне свои слабости и уязвимости и доверяет беречь их так же, как он защищает меня.

– Знаю, что получится. Я бы доверила свой портрет лишь тебе.

Он кивает самому себе, и на его лице читается спокойная решимость.

Мы заканчиваем приготовления, и наконец наступает время церемонии.

Взяв с кровати пару подушек, Амон кладет их перед алтарем, чтобы мы могли преклонить колени.

– Готова? – Он берет меня за руку, помогает сесть и аккуратно поправляет подол платья у моих ног.

Я киваю.

На алтаре запечатлен союз Йулы и Йула – момент их венчания, когда они дают друг другу клятвы в вечной верности.

Амон садится рядом со мной и протягивает мне свечу, а другую оставляет для себя.

Мы сплетаем наши пальцы, держа зажженные свечи в свободных руках.

– Богиня Йула, я представляю тебе мою избранную жену, Селу, – начинает Амон. – Эта женщина украла мое сердце, завладела моим разумом и пленила саму мою сущность. Она принадлежит мне так же, как я принадлежу ей, – тихо продолжает он, глядя на меня с такой любовью, что мое сердце едва не выпрыгивает из-за переполнявших эмоций. – Молю, благослови наш союз на веки вечные. Даруй мне силу всегда защищать ее во все времена. И пока жива она, буду жить и я.

Он ставит свечу на алтарь.

Наступает моя очередь, и я застенчиво улыбаюсь ему.

– Богиня Йула, я представляю тебе моего избранного мужа, Амона, – повторяю я. – Этот мужчина окончательно и бесповоротно украл мое сердце. Он спас меня из одинокой башни и показал мне все радости жизни и любви. Но, что самое главное, он научил меня быть сильной. С ним я становлюсь лучше каждый день. Все из-за него и ради него, – шепчу я, обращаясь к богине, но не сводя глаз с него. – Молю, благослови наш союз на веки вечные. Даруй мне силу сделать его таким же счастливым, какой он сделал меня. – Я крепче сжимаю его ладонь. – Наши судьбы навеки переплетены. И пока жив он, буду жить и я.

Я ставлю свечу на алтарь и, следуя его указанию, встаю вместе с ним.

Все еще держась за руки, мы кланяемся перед алтарем, а затем поворачиваемся и кланяемся друг другу.

– Мы женаты, – в изумлении выдыхаю я.

Амон с восхищением наблюдает за мной, и в уголках его глаз собираются морщинки. Любовь читается в каждой черточке его лица, в каждом мимолетном жесте.

Выдвинув стул, он устраивает меня за стол, а сам садится рядом.

За скромным свадебным пиром мы разговариваем обо всем на свете. Совершенно неважно, что это не пышное торжество и здесь нет гостей. Главное, мы вместе – только это и имеет значение.

– Ты испугалась, увидев мой истинный облик Рейва? – тихо спрашивает Амон, отрезая для меня маленький кусочек стейка.

Я качаю головой.

– С чего бы мне бояться? Это часть тебя. Часть, которая готова была уничтожить ради меня целую армию.

Уголки его губ слегка приподнимаются.

– Я впервые обратился полностью, – признается он. – До сих пор не уверен, как это случилось, но тогда я в первый раз позволил себе не сдерживаться.

– Откуда ты так много знаешь о Рейва, если они почти вымерли?

Амон грустно улыбается.

– Мне посчастливилось встретить одного из них. Несколько сотен лет назад я отправился в военный поход вместе с армией. Но ее всю перебили, а я заблудился в лесу. Тогда я случайно наткнулся на одного из них, и мы схлестнулись в бою. Увидев, как мои глаза меняют цвет, он понял, что во мне течет кровь Рейва, и пригласил к себе домой, где научил всему тому, что я о них знаю сейчас, – с нежностью вспоминает он. – Поскольку я не чистокровный Рейва, то не могу перевоплощаться надолго. Но тот мужчина сказал, что как только я превращусь в первый раз, то активирую свои силы. И с каждым разом смогу поддерживать облик все дольше и дольше, пока не получу полный контроль над этой способностью, – объясняет Амон, а затем рассказывает, чему еще научил его тот Рейва. – Несколько лет спустя я вернулся в тот лес, но его дом был разрушен. Из-за своего чудовищного облика Рейва никогда не приветствовались в обществе, поэтому, полагаю, жители деревни узнали о нем и попытались изгнать. Или даже хуже. – При этой мысли его лицо искажается от боли и страха.

– Это ужасно! – шепчу я.

– Так устроен наш мир, – пожимает он плечами. – Вот почему мне не хочется продолжать эту глупую вражду с империей. Даже если доберусь до вершины, они никогда не примут меня. Твоя мать была права в одном. Они могут почитать Амона, легендарного воина, но всегда будут сторониться Амона из Рейва.

– Возможно, однажды все изменится.

– Изменятся? Они? – Амон грустно улыбается. – За то время, что я живу, люди стали еще