Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

тоже не сдается без боя и хочет убить всех нас. И разделаться с Локхартом, который готов мать родную продать ради того, чтобы его перестали называть бездомным и безработным нищебродом. Хочет, чтобы все досталось ему легким путем. Он у нас привык к тяжелому труду. Видно, что мальчик застрял в детстве и считает, что сначала его будет обеспечивать отец, а потом уже кто-то другой: брат, сестра, любовница, жена, родители жены…

— Ох, ничего себе… Но ты же вроде говорил, что он пытается найти работу и иногда подрабатывает где-то.

— Ага, подрабатывает! Ждал своего наследства! Не хотел реально искать работу, потому что надеялся получить денежки своего папочки и место управляющего в компании. — Терренс тихо усмехается. — Ха! Да он кого угодно разорит! Его все будут обманывать, заставляя влезать в огромные долги. Неужели этот сопляк думает, что бизнесом легко управлять?

— Да уж! А глядя на него, я бы не подумала, что он такой плохой… Вроде вполне нормальный себе парень. Молодой, симпатичный, вежливый… Я разговаривала с ним всего пару раз до того, как уехала в Лондон, но он показался мне хорошим .

— Это была всего лишь игра . Он умело пользовался тем, что его все считали милашкой, и строил из себя такого неуверенного в себе, пугливого и чересчур скромного паренька, который якобы не мог и муху обидеть. На самом деле Эдвард оказался хамлом . Быдлом, которое выросло на улице и не было научено ничему хорошему. Мерзким, жадным, завистливым и грубым ублюдком, готовый на все ради денег. Не удивлюсь, если однажды он придет ко мне домой с пистолетом и выстрелит в меня или Ракель.

— Господи, Терренс, не говори так!

— Вам нужно было услышать все, что он сказал обо мне и Ракель пару дней назад. Вы бы сами убедились, какую ядовитую змею мы пригрели на груди. Этот мерзкий гаденыш совсем не стеснялся в выражениях, грубил, хамил, унижал… Припомнил все мои поступки по отношению к вашей племяннице и назвал меня ублюдком, которого незаслуженно простили. Мол, мои родственники и друзья не должны были прощать меня, а Ракель надо было не возвращаться ко мне.

— Надо же! — приходит в ужас Алисия. — Как он смеет говорить такое своему другу?

— И да, ладно этот змей меня оскорблял. Но так он еще и Ракель напал с оскорблениями и унижениями. Я даже не хочу пересказывать все, что ей пришлось от него выслушать. Но знайте, что это привело меня в бешенство .

Глава 23.7

— Вот подонок! — возмущается Алисия. — Как он смеет оскорбить мою ни в чем неповинную племянницу! Моя девочка не сделала ему ничего плохого, а он унижает ее!

— Она и сама страшно разозлилась и напала бы на него с кулаками, если я не удержал ее. Из страха, что эта озлобленная мразь в гневе могла что-нибудь с ней сделать. Эдвард не вспомнил бы о том, что Ракель – девушка, и без жалости расквитался бы с ней.

— Ох, ну тварь… Ну ублюдок! Настолько же надо быть бессовестным и наглым, чтобы позволять себе так поступать и говорить!

— Просто у Эдварда нет совести. И вряд ли она когда-нибудь была. Он может лишь притворяться хорошим, а на самом деле этот человек ужасный, жадный, грубый и эгоистичный. Теперь я понимаю, почему он так усердно навязывался мне в друзья. Для чего хотел втереться нам в доверие.

— Да уж… — Алисия замолкает на пару секунд. — Но подожди, Терренс, а откуда ты узнал об этом? Неужели твой дружок и правда сам все подтвердил?

— Да, пару дней назад он сам пришел к нам с Ракель домой. После того как мы получили письма, и на меня напали, мы придумали план. Он заключался в том, что мы при Эдварде прочитаем те письма. И это сработало – он раскололся сразу же после того, как увидел их. Правда, масла в огонь подлило появление Наталии. Мы не собирались приглашать ее – она сама приехала. Хотела поговорить…

— Кстати, а ты не знаешь, что происходит между ней и Эдвардом? Ракель говорила, они ведут себя странно.

— Знаю. Они расстались месяц назад. Мало того, что Эдвард полгода притворялся невинной овечкой, так еще и заставлял Наталию делать вид, что у них в отношениях все прекрасно. Эти двое говорили, что у них все хорошо. Однако мы с Ракель с самого начала знали, что у них что-то не так. О том, что пары Наталии с Эдвардом не существует уже целый месяц, нам стало известно в день, когда была раскрыта правда про его дядю, наследство и намерения Локхарта.

— Надо же… А мне казалось, эти двое были счастливы.

— Да, были! — с закатанными глазами хмыкает Терренс. — Бедная девушка до сих пор не может оправиться. Оскорбляя нас с Ракель, он еще и не стеснялся в выражениях в ее сторону. Хотя Наталию он оскорблял намного хуже, чем нас.

— Значит, досталось не только тебе и Ракель?

— Именно. Когда мы с Ракель оставили их одних на пару минут, эти двое начали ссориться и выяснять отношения. Их крики были слышны даже со второго этажа. Даже наши служанки слышали, как они орали друг на друга.

— Они говорили о своем расставании?

— Давайте я расскажу обо всем по порядку. — Терренс быстро прочищает горло. — Услышав разговор Наталии и Эдварда, мы узнали очень много всего. Например, то, что Локхарт всегда будет осуждать меня за тот поступок, за который мне до сих пор стыдно. А также, как я уже сказал, он оскорблял и унижал меня, Ракель и Наталию.

— Кошмар какой…

— А в какой-то момент этот негодяй хотел напасть на Наталию после того, как она залупила ему пощечину. Когда они поняли, что мы слышали их ссору, Эдвард начал строить из себя невинную овечку. Но Наталия заставила его показать себя настоящего. Благо мы с Ракель тут же вмешались: я оттащил этого бешеного от нее, а она успокаивала свою подругу.

— И он ничего ей не сделал?

— Нет, слава богу. Потом Эдвард переключился на меня и начал оскорблять, заявляя