Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

жизненную сметку… Так вот, если бы появилась возможность проверить Аделаиду на ай-кью — она не набрала бы и двадцать баллов. Она не разбиралась в истории, музыке, политике, она имела в голове десяток шуток и парочку историй — достаточно, чтобы поддерживать светскую беседу. В остальном она придерживалась правила «молчи, дурак, умнее будешь».

Но в то же время…

Она была по-крысиному хитра и нюхом чувствовала опасность для себя. Понимала, в какую щель надо пролезть, чтобы увернуться от карающего ботинка, и какой пирог пахнет ядом.

И этого у нее было не отнять.

Тоже ум. Просто… своеобразный.

Сейчас она отлично понимала: единственная ее защита от окружающего мира — Джерисон Иртон.

Поэтому, изодрав в клочья пару платков и отвесив несколько оплеух служанке, она послала ту шпионить за комнатой Джерисона и дать знать, когда граф останется один.

Ждать пришлось долго.

Сначала Джес и Рик обсуждали сложившуюся ситуацию. Потом выпивали.

Ивернейское вино обладало своеобразным действием — затуманивало разум, но тело двигалось. Вот вино из Ханганата било в ноги, оставляя ясную голову. А тут — наоборот.

Потом опять разговаривали и опять пили. Так что к себе в покои Рик отправился около полуночи. А Аделаида пошла «на дело».

Разделась до рубашки, протерлась салфеткой, пропитанной духами, и спустя пять минут поскреблась в покои Джеса.

Потом толкнула дверь.

Не заперто. Отлично.

Джерисон сидел за столом. В состоянии тяжелого алкогольного опьянения, на что указывали штук восемь винных бутылок. И поднял на Аделаиду затуманенные алкоголем глаза.

— Чего… н-надо…

— Джес, пожалуйста, не гони меня. — Аделаида нашла верный тон. И прежде, чем Джес успел опомниться, упала ему в ноги. — Джес, я люблю тебя! Я жить без тебя не смогу! Лучше сразу убей, только не гони!

Все бы подействовало. Днем раньше, еще бы чуть-чуть… Увы. Только не сегодня.

Джес был пьян и зол как черт.

Поэтому вместо поцелуя Адель получила оплеуху. И сильную.

А потом еще пару ударов ногами, когда упала на колени. Правда, удары больше были обозначены, поскольку Джес был в состоянии нестояния. В том числе и на ногах. Так, едва задело…

Вусмерть пьяный Джес выбрался из-за стола, пнул женщину на прощанье, выдал нечто вроде «И шоб я т-тебя б-льше н-видел…» и отправился к Рику.

То ли спать, то ли на жизнь жаловаться.

Аделаида полежала минут десять. Потом со стоном поднялась на ноги. Щека болела и на глазах опухала.

М-да. Недооценила она свое влияние. Но что же делать теперь, что делать?

Для начала ей пришлось несколько дней провести в постели — пока не сойдут синяки.

А потом… надо искать нового покровителя. И одновременно попробовать еще раз с Джесом?

Надежда у Аделаиды была. Всем в посольстве было объявлено, что она упала ночью с лестницы, вот и расшиблась, бедняжка.

Джерисон приходил, принес ей цветы, про украшения не заговаривал, был отстраненно-холоден и вежлив… может быть, еще есть шансы?

Почему бы не попытаться?

Глава 5

О, СКОЛЬКО НАМ ОТКРЫТИЙ СНЕЖНЫХ ГОТОВИТ ЗИМУШКА-ЗИМА…

Рик предлагал устроить Аделаиде несчастный случай. Не просто попинать, а вообще уничтожить. Физически.

Но Джес уперся рогами. Аделаида — женщина. А женщин легко обмануть, запугать, заставить действовать в своих интересах… Да и пусть лучше будет под присмотром. А то кто ее знает…

Единственное, что смог выторговать Рик, это обещание почаще писать и жене и дяде. А если вина Адель будет доказана — никаких противодействий.

Джерисон согласился без споров.

Рик подумал, что плохо настолько не разбираться в женщинах. Но не удивился. Его отец приучал с детства, что за всяким интересом кроется подвох. Джесу ничего подобного не внушали. Вот и выросло…

Альтрес Лорт, узнав о сложившейся ситуации, задумался. И приказал своим людям собрать все сведения об Аделаиде Вельс. И ее участии в покушении.

Пока ее не убрали — пригодится. Если его высочество не клюнул по-хорошему — будем ловить как получится. И точка.

Ну и… Шута заинтересовала Лилиан Иртон.

Он тоже был не слишком высокого мнения о женщинах. Но признавал, что среди них есть незаурядные личности. А такими можно воспользоваться к своей выгоде.

Жаль, что отчет от Ройса придет не скоро. Но Альт умеет ждать. И действовать тоже.

Так что ждем и планируем. Интрига — как поединок. Должен быть всего один удар, но смертельный. А гоняться друг за другом и тыкать мечами — фи.

Это недостойно профессионала.

А жизнь шла своим чередом.

И Лиля смотрела на снег из окон замка, а Миранда вместе с другими детьми лепила снеговиков, снежные домики и снежные фонарики.

Иртонская зима оказалась достаточно снежной, но промозглой. Сыростью тянуло то ли с моря, то ли с болот — Лиля точно не знала. Ей просто было зябко. Хотя замок хорошо отапливался.

Мерзли все. Но голодать не приходилось. Была рыба, был кое-какой скот, а в централизованном распределении ресурсов были и свои плюсы. И все чаще пастор за столом говорил, что в деревнях молятся за добрую графиню. И все чаще Лиля слышала шепотки по углам, что странности странностями, а ведь все благодаря ей…

И была довольна.

Да, Иртон ей не принадлежит. На разве это повод жить в свинарнике? Голодать? Уморить голодом крестьян? Нет уж!

Хотя насчет дома Лиля изрядно кривила душой.

Она привязалась и к старому замку, который облагораживала по мере сил. И к людям, которые в нем жили. А что уж говорить про Миранду! Девочка стала ей дочерью.

Когда-то давно, еще в другой жизни, психолог, учивший Алю Скороленок, утверждал, что усыновленных детей никогда не полюбят так, как своих.

Тогда Аля не стала с ним спорить. Была занята. Учила анатомию. А сейчас… Она бы просто показала умнику Миранду и сказала короткое: «Убью, если кто обидит!»

Хотя воспитывать девочку ей это не мешало.

Однажды Лиля тихонько зашла в классную комнату. По случаю сквозняков все двери дополнительно занавешивались чем-то вроде тяжелых штор. И за ней Лиля могла, оставаясь незамеченной, наблюдать за детьми.

— Кто был основателем Ативерны?

— Элор Могучий!

— Вовсе даже и нет! Дерек Первый!

— Нет, Элор! Я лучше знаю!

— Дерек! Я уверен!

— Проверим?

Молчание на пару минут, шуршание страниц — и торжествующее:

— Я же говорил, Дерек! А Элор — уже его сын!

И возмущенный голос Миранды:

— Зато я графиня! Прикажу — и тебя на конюшне выпорют!

Вот как? Лиля вскинула брови и вышла из-за шторы.

— Что здесь происходит?

У Миранды была еще возможность